Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 47 – Алексей Хренов

А вот обзор вперёд и в стороны ему понравился. Назад, правда, нихрена не было видно, и приходилось либо выворачивать голову, либо идти «змейкой».

31 августа 1939 года, Истребительная группа GC II/5 «Ла Файет», аэродром Сюипп.

Утро началось мирно — если не считать того, что художники эскадрильи «Ла Файет» проснулись с похмельем и священной уверенностью, что сегодня самое время обновить эмблему Лёхиного «Кёртиса». Краски нашлись, стремянка подскочила сама, вдохновение тоже появилось, хотя и выглядело подозрительно помятым.

Когда Лёха вышел из ангара, самолёт уже сиял свежей индейской головой — символом эскадрильи. Только лицо у этого индейца получилось какое-то… знакомое. Слишком знакомое.

Лёха обошёл самолёт кругом, посмотрел ещё раз — и начал ржать так, что механик прибежал поинтересоваться, здоров ли месью пилот.

На борту «Кёртиса» нагло щурил узкие глаза и явно выражал презрение к Лёхиным механикам — Алибабаевич собственной туркменской персоной, снабжённый перьями и боевой раскраской.

— Это высший знак уважения, месье Кокс, — сообщил художник, гордо вытирая кисть.

Лёха выдохнул, ухватившись за крыло, чтобы не упасть от смеха.

— Суко… только Кузьмича с другого борта не хватает, и все в сборе!

3 сентября 1939 года, Небо Франции в районе Меца.

Поль де Монгольфье, капитан Армэ де ля Айр и командир звена эскадрильи «Ла Файэт», дёргался от злости в своем кабинете.

Он уже дважды звонил в казарму и велел немедленно прислать этого соус-лейтенанта… Тьфу, привязалось же! Вслед за Коксом вместо су-лейтенанта всё звено ржало и произносило его как соус-лейтенант. Где этот паршивый Кокс! Вызвать его срочно! Немедленно. Затем Поль набрал старшину технической части и велел начать прогрев двигателей их самолётов.

Франция объявила войну Германии, и ровно десять минут назад из штаба эскадрильи позвонили с приказом поднять патруль. А теперь он застрял здесь, в ожидании этого Кокса. Чёрт бы его побрал. Прошло пять минут. Сердце билось, будто хотело выскочить, он метался, словно тигр, по кабинету. Он дал себе ещё минуту, наблюдая, как секундная стрелка обходит циферблат, а затем выскочил в коридор и буквально влетел в Кокса. Тот спокойно шёл ему навстречу, и не было видно, что он куда-то спешит.

— Ради всего святого, Кокс, где, чёрт побери, ты был? — взвыл Поль.

— Я был в туалете, испражнялся, — очень ответственно сообщил Кокс. — Иногда нам, простым лётчикам, приходится это делать. — Голос его был совершенно ровным, почти благочестивым.

Поль подавился воздухом.

— Ну и время ты выбрал, мать твою…

— Вот как? — Кокс изобразил искреннее страдание и сочувствие и позволил своим бровям взлететь вверх. — Если бы я знал, что тебя так интересуют мои испражнения, я бы, конечно…

— Хватит паясничать, Кокс! — взорвался Поль. — Не неси чушь. У меня нет времени спорить.

— Я и не спорю, — мирно согласился Лёха.

Поль посмотрел на часы. До взлёта оставалось десять минут. Он заставил себя говорить спокойно.

— Слушай внимательно. Две вещи. Первое. Если во время полёта будет хоть какой-нибудь переполох, любой, я хочу знать об этом сразу. Включаешь рацию и докладываешь. Понял?

— Даже тупой австралиец понял бы, о чём речь, — Кокс старательно таращил свои глаза, изображая полнейшую преданность.