Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 46 – Алексей Хренов

Французы хохотали, довольные своей догадкой и собственной гениальностью.

Оформление бумаг заняло больше времени, чем весь курс. Французская бюрократия, в отличие от их учебных самолётов, летала стабильно и неторопливо.

И вот — в начале августа, Лёха сидел в кабине новенького Curtiss H-75, только что купленного Францией.

Самолёт был ему почти как родственник, знакомый ещё по Китаю Curtiss H-75, Р-36. Разница была в деталях: у французов шасси убирались, мотор стоял помощнее, а в крыльях сияли четыре пулемёта винтовочного калибра, старательно произведённые Французской Республикой, ну и метрическая система мер, куда же без нее!

Но Лёхе всегда везло особым, издевательским образом.

Ему достался «опытный образец» — самолёт, присланный американцами на испытания, после этого зависший во Франции, а затем спихнутый в эту эскадрилью.

На приборах — футы и мили, на табличках — английский, под сиденьем — место для парашюта, который американцы носили не за спиной, как французы, а прямо под тем местом, где рождаются самые философские мысли пилота. Собственно, как и советские лётчики.

И на этом «Кёртисе» стоял нормальный, американский рычаг газа, у французов же всё было не как у людей, и их машины поставлялись с «обратным газом»! Такой авангардизм, считающийся тут стандартом, чуть не свёл Лёху с ума, пока он летал на учебных самолётах.

Главный же доставшийся подарок — Browning 12.7, стреляющий через винт. Единственная вещь, которая могла заставить сердце Лёхи выдать лишний удар. Пулемёт долбил через винт с удивительной, почти ювелирной точностью. Жаль что Browning был только один. Патронов американцы прислали щедро. А вот оснастки для их загрузки — нисколько.

— Сам решай, — сказали в штабе. — Ты же у нас изобретательный и обеспеченный.

И Лёха решил.

За скромное вознаграждение богатому австралийскому «лейтенанту» местные мастерские были готовы изготовить всё, что хочешь: от приспособления для снаряжения ленты до лёгкой бронеспинки, держащей выстрелы «Мессершмиттов».

Так американский истребитель обрёл своего хозяина.

Французы относились к «Кёртису» примерно так же, как кошка к купанию: уважали необходимость, но предпочли бы не иметь дела. Их сердца лежали к своему родному «Морану 406», который шумел, дрожал и гордо протекал, явив миру истинный дух французской авиации.

Лёха же, обойдя и облазив H-75, пришёл к выводу, который мог бы украсить трактат о мировой авиации:

— Вся авиация мира летает на одинаковых моторах!

Под капотом уютно урчал его старый знакомец — прародитель М-25, только в более зрелой, американской версии — Wright Cyclone. Вид у него был тот же: круглый, наглый и уверенный в себе.

Когда Лёха поднял машину в воздух, он почти огорчился: самолёт не сопротивлялся. Не рвался в сторону. Не пытался убить пилота.

После вспыльчивого И-16, который дерзко кидался в любой вираж, H-75 казался «мягким диваном, что летает». На виражах — уверенный середнячок. Приходилось ну очень резко работать ручкой и педалями, что бы изобразить что-то пристойное. В пике — наверное лучше ишака, но… Лёха честно признал: «Всё-таки хуже, чем мессеры. Те пикируют, как будто им выдали отдельный закон гравитации». Несколько туповато разгонялся, хотя может Лёха тут придирался, по ощущениям ускорение вполне было сравнимо с ишаком.