Онлайн книга «700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция»
|
Лёха открыл увесистую коробку. Внутри нашлись: строгий футляр из тёмного дерева с тёмным, вороненым «Кольтом», документы на приобретение, пять пачек патронов и аккуратно сложенная записка. Он развернул её. «Мы тут решили, что в этой вашей отсталой Европе лётчику без нашего фирменного сувенира никак. Целься лучше, сынок!» Лёха повертел воронёный ствол, как редкую игрушку — тяжёлую, уверенную, внушающую доверие. Навёл на дверную ручку, потом на лампу, потом в потолок, словно проверяя, поймёт ли французская действительность разговорный акцент его Кольта. Вздохнул, покачал головой: ну да, австралийская «родня» знала, как «поддержать» вовремя. Вечером французы потащили его стрелять по жестяным банкам за казармой. Они принесли свои MAS 35 — приличные, но всё же с точки зрения Лёхи — игрушки. Лёха взвёл Кольт. Он поднял пистолет двумя руками, прицелился, задержал вдох и нажал спуск. Бахнуло так, словно кто-то шарахнул дверью амбара. Банка улетела куда-то на Луну, французы присвистнули. «Вот это — звук, — подумал наш герой. — Карманная артиллерия в действии». И продолжил стрелять, с каждой банкой всё больше влюбляясь в неудобный, тяжёлый, но честный американский ствол. Лёха посмотрел на воронёный ствол, вздохнул, покачал головой и пробормотал: — Ну теперь я без сомнения родственник! Как бы и правда жениться не пришлось! Лёха не долго думая заказал разговор с единственным армейским небожителем, которого знал — тем самым серым человеком из контрразведки Генерального штаба. Человек выслушал историю про австралийских фермеров, кроликов, тушёнку, с тем терпением, какое бывает только у людей, привыкших слушать весьма странные объяснения. Потом сказал почти ласково: — Пришлите мне всё. Срочно. Даже немедленно. Ну Лёха и отправил письмо. В конце концов, смешнее было уже некуда. Середина июля 1939 года, Истребительная группа GC II/5 «Ла Файет», аэродром Сюипп. Чтобы объяснить, как наш герой очутился в палатке авиационной части Armée de l’Air, понадобилось бы толстое досье, но автор предпочёл изложить это короче. Лёху направили в учебную группу под Лионом. У французов это называлось красиво: Centre d’Instruction Aéronautique. На деле — несколько палаток, два ангара и бесконечный дым из уст инструкторов, переживших ещё те времена, когда самолёты были деревянные, а пилоты — железные. Обучение, рассчитанное на три месяца, Лёха прошёл… за неделю. Учебные машины — вежливо прозванные им «летающие корыта» — его не вдохновили. На стрельбах он, единственный из всех, попал в конус, болтающийся на верёвке, а не в самолёт-буксировщик, который для кое-кого стал слишком провокационной мишенью. Французские курсанты, эти юные энтузиасты с лицами, сияющими оптимизмом и отсутствием самокритики, смеялись искренне: — Как часто я попадаю в мишень на полигоне? Никогда, — гордо сообщил один. — Но пару раз я попал в самолёт-буксировщик! Кокс не выдержал и фыркнул, а потом и вовсе заржал. Второй курсант из Бретани важно поправил ремень: — Видишь ли, Кокс, я каждый раз ухожу вперёд цели. Эти учебные мишени просто не поспевают за моей реакцией. Мозг у меня работает слишком быстро — побочный эффект гениальности. — Ах да, — подхватил первый, — у месье Кокса просто слишком медленный мозг. В отличие от нас. Эта цель просто слишком медленная… для нас! |