Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 40 – Алексей Хренов

Лёха тронул мелкого за плечо, чтобы убрать с дороги. Тот заверещал, как хорёк, и схватил Лёху за рукав. Лёха просто ткнул ему пальцем в глаз — аккуратно, но сильно и доходчиво.

— Настроение у меня сегодня ни к чёрту, — улыбнулся он мудакам за столом. — По-мирному у нас с вами, пацаны, видимо, не получится.

Двое крупных уродов оживились. Один рванул из-за стола, но не успел. Лёха схватил первого за голову и вдолбил его носом о стол так, что раздался треск. Урод дернулся и завыл. Второй же ударил Лёху под рёбра — как раз туда, куда час назад прилетела полицейская дубинка. Мир взорвался сверхновой звездой в голове Лёхи, и он, то было сил, въехал локтем в лицо второму уроду.

Он бил руками, ногами, бил всё, что шевелилось, бил всё, что не пыталось уже шевелиться, и остановился только тогда, когда в камеру влетели полицейские и снова навели порядок дубинками.

Следующие часы он провёл в карцере — тесном каменном гробу, где сидеть невозможно, стоять больно, а оставалось только упереться коленями в стену и повиснуть, пока сознание само не начинало экономить энергию и уходить в забытьё.

Начало июля 1939 года, Ювелирный дом в центре Александрии.

Тайна Лёхиной честности решилась проще простого — как обычно и бывает, когда судьба решает дать человеку неожиданный подарок.

В одной ювелирной лавке хозяин добродушно сказал:

— Шалом!

— Азохен вей… — автоматически вырвалось у Лёхи.

Хозяин застыл, расплылся в улыбке, обнял Лёху, словно родного, и представился Изей Шниперсоном из Одессы.

— Таки помогу тебе обменять всё! — заявил он. — Всего десять процентов. Ну шо ви таки смотрите, молодой человек, всего три, а! Только для тебя дорогой! Ладно, всего только небольшой гешефт! Иначе Одесса мне этого не простит.

А ещё через полтора часа Лёха сидел у лучшего нотариуса Александрии — уважаемого Соломона Тона. С Дерибасовской. Усы, печать и внушающий доверие бархатный голос — всё было при нём.

За двадцать фунтов и двадцать минут Лёха потряс сознание и Соломона, и Изи, и те, проникшись, помогли создать маленькое чудо.

Лёха, человек из совершенно другого мира — со своими электронными базами, налоговыми кабинетами, регистрами и налоговой полицией — слепил схему отмыва не чуть не хуже борцов за демократию из его будущего.

— Схематоз! — порадовал Лёха своих новоявленных партнёров новоявленным словом.

Он стал младшим партнёром новоиспечённой палестинской фирмы Wash Brothers International (Братья Отмываловы, партнёров известнейшего ювелирного дома SchnipperSons Intellect Limited) и получил от неё кредитную линию — полторы тысячи фунтов — на открытие их представительства во Франции. Нотариально заверенную, с письмами на открытие, с номинальным директором Изей Шниперсоном, чего только честный человек не сделает, чтобы помочь земляку, а вовсе не ради каких-то жалких десяти фунтов! — с доверенностями и кучей шикарно выглядящей нотариально заверенной бумаги. То, что сама фирма родилась ровно десять минут назад и принадлежала самому Лёхе, — документ благоразумно не упоминал.

Соломон Тон поставил очередную печать, поднял глаза и торжественно произнёс:

— Господин Кокс, теперь теперь я вижу — вы серьёзный предприниматель. Если когда-то решите заняться банковским бизнесом — моё сердце всегда открыто. За недорого. Уверен, Франция полюбит смышлёного русского мальчика из хорошей еврейской семьи!