Онлайн книга «Оревуар, Париж!»
|
Он подошёл к карте и аккуратно коснулся её кончиком карандаша. — Замок Шамбор — долина Луары, сто пятьдесят километров к югу от Парижа. — Замок Валансе — около двухсот километров от столицы, также в долине Луары. — Замок Сурш — недалеко от Ле-Мана — примерно те же двести километров. — Прекрасно. Я вижу, вы хорошо справляетесь, — произнёс Гитлер, прищурившись и разглядывая карту, словно видел сквозь бумагу перевезённые сокровища культуры. — Нельзя оставлять культурное наследие Европы без надзора. Франция утратила самостоятельность в истории, а вместе с ней — право быть её хранителем. Сокровища цивилизации должны находиться там, где есть порядок, сила и понимание их значения. Герман Геринг стоял чуть в стороне, у окна. Он не перебивал, не задавал вопросов и не уточнял. Только лениво покачивал головой и разглядывал карту Франции, запоминая детали. Когда Розенберг закончил перечисление замков, Геринг едва заметно усмехнулся. Он уже видел аэрофотоснимки. Люфтваффе фотографировала всё — мосты, дороги, станции, замки. И транспорт из Парижа к замкам в долине Луары тоже попал в объективы камер. «Культурная миссия», — подумал он. — Этот теоретик собирается каталогизировать Европу. Розенберг кивнул, стараясь не выдать облегчения. Одобрение фюрера было редкой валютой — её выдавали нечасто. 21 мая 1940. Управление внешней политики НСДАП. Позднее, в своём кабинете в Управлении внешней политики НСДАП, Розенберг позволил себе немного расслабиться. И именно в этот момент адъютант постучал и, дождавшись разрешения, вошёл и, заметно волнуясь, доложил: — Господин рейхсляйтер… срочное донесение из Франции. Основные коллекции действительно прибыли в Шамбор. Однако… Розенберг медленно поднял взгляд. — Что значит «однако»? — «Мона Лиза» отсутствует. В замке находится фальшивка — копия, причём низкого качества. Хотя по всем документам проходит как оригинал. Сам оригинал, по словам источника, туда не поступал. В кабинете стало тихо. — Вы уверены? — Источник проверенный, господин рейхсляйтер. Розенберг прошёлся вдоль стола. Гитлер лично интересовался символами. «Мона Лиза» — не просто картина. Это эмблема Франции, её бесценный шедевр мирового искусства. — Подготовьте группу. Небольшую, из проверенных людей. Нам необходимо срочно установить местонахождение оригинала до того, как фюрер задаст следующий вопрос. И желательно — спасти картину и вывезти её в Германию. Вечером того же дня состоялся занятный телефонный разговор. Берлин уже темнел, когда Альфред Розенберг велел соединить его с рейхсмаршалом. Связь устанавливалась не сразу, и вскоре на том конце трубки ответил густой, с лёгкой ленцой голос. — Розенберг? Чем грубый солдафон может быть полезен делу спасения всей европейской культуры? Геринг умел говорить так, будто делает одолжение уже тем, что слушает. Слова были вежливыми, интонация — почти издевательской. Розенберг выпрямился, хотя собеседник его не видел. — Речь идёт о некоторых мероприятиях в районе Луары. Личное поручение фюрера. Требуется присутствие небольшой группы. Вопрос носит идеологический характер. Пауза. Где-то на другом конце линии звякнул бокал. — Идеологический? — лениво переспросил Геринг. — Собираетесь агитировать баранов или коров, записывать в партию, Розенберг? |