Книга Оревуар, Париж!, страница 112 – Алексей Хренов

Довольные друг другом, они разошлись.

На подходе к цели пара «сто девятых» парила над ним метрах в пятистах, изредка покачивая крыльями — мол, мы тут, работаем, не дрейфь.

Шмугель мельком посмотрел вверх и удовлетворённо кивнул сам себе. С прикрытием, даже таким лаконичным, дышалось легче.

— До цели тридцать километров, — выдал штурман, возясь с картой и что-то прикидывая, шевеля губами. — Если ничего не изменится, через десять минут будем на месте.

Шмугель хмыкнул и произнёс:

— Тогда держи за нас кулаки!

Штурман коротко усмехнулся и постучал костяшками по борту.

— Лучше постучать по дереву, господин обер-лейтенант, а пальцы мне нужны для расчётов.

— Постучи себе по башке, единственная деревянная деталь в нашем самолёте! — пошутил пилот.

Видимо, металлический борт оказался фиговой заменой деревяшке, и через три минуты раздался голос ведущего «мессеров»:

— Толстый, приём! — ожил эфир весёлым голосом ведущего пары. — У нас гости. Слева, ниже. Четвёрка. Похоже на «Мораны». Идут нам наперерез.

Шмугель кинул взгляд в остекление. Внизу и далеко слева действительно мелькали тёмные точки, целеустремлённо несущиеся с явным намерением испортить кому-то утро.

— Вижу, — ответил он. — Идём на цель.

— Принято. Сейчас пощекочем этих петухов.

Истребители нырнули вниз резко и красиво, как будто всю жизнь только этого и ждали. Они ввинтились в строй французов, разорвали его, и вдали почти сразу началась круговерть — точки закрутились, разошлись, снова сошлись. Французов было четверо, немцев — двое, но «сто девятые» были быстрее, злее и явно чувствовали себя хозяевами положения.

Шмугель наблюдал краем глаза, не отрываясь от курса.

— Одного сбили, — через пару минут донёсся из эфира весёлый голос ведущего пары. — И ещё один дымит.

В небе одна из французских машин действительно клюнула носом и потянула вниз тонкую серую струйку.

Голос оборвался. В эфире некоторое время был только треск помех. Потом голос снова прорезался:

— Французы развернулись и уходят на север. Мы идём домой по остатку топлива. Удачно отбомбиться, толстый.

31 мая 1940 года. Небо в района Ле Бурже, Франция.

Истребители резко сорвались вниз, врезались в строй французов и тут же закрутили его в короткой схватке. Четверо против двоих, но «сто девятые» были быстрее и действовали наглее.

Шмугель лишь косил взглядом, не сбиваясь с курса.

— Одного сняли. Второй дымит, — бодро доложили из эфира.

Одна французская машина действительно клюнула носом и потянула вниз серую нитку дыма.

Потом в наушниках зашипело, и снова прорезался голос:

— Французы уходят на север. Мы домой — топливо на исходе. Удачно отбомбиться, толстый.

Шмугель мысленно сплюнул и сжал штурвал крепче.

— Спасибо за сопровождение. Возвращайтесь.

— Вас понял. Удачи.

Большего от них требовать было сложно: Париж и так был на пределе действия «сто девятых», да и французов они размотали быстро и качественно.

Пара точек на горизонте пошла вверх, быстро уменьшаясь и исчезая вдали. И вдруг стало как-то слишком просторно и одиноко.

Шмугель смотрел вперёд, туда, где на горизонте уже угадывались очертания Парижа — лёгкая дымка, широкая лента реки, тёмные пятна пригородов.

До центра связи на северо-западе Парижа оставалось минут восемь.