Книга Оревуар, Париж!, страница 107 – Алексей Хренов

— Ты бомбила с бреющего?

Вопрос застал её врасплох.

А дальше начались настоящие чудеса.

Он — лётчик, водитель телеги и по совместительству ходячая катастрофа — совершенно серьёзно рассказывал ей, как считать упреждение и как правильно заходить на цель с бреющего. Рисовал траектории, считал скорость, ветер, высоту, будто речь шла не о сумасшедшем самоубийстве, а о контрольной работе по баллистике.

Она нахмурилась.

— Зачем вообще бомбить с бреющего? Это же опасно!

Он усмехнулся, чуть прищурившись, словно видел уже что-то своё, далёкое.

— Немецкие зенитчики прекрасно сшибают цели на высоте, да и их «мессеры» наловчились. А у меня большие планы на после войны.

Кокс, как выяснилось, обладал редким и крайне полезным талантом — умением добывать нужные вещи в местах, где их официально не существовало.

Откуда у него появились четыре практические чушки, никто толком не понял. Версий ходило много. По одной — он выменял их на сигареты. По другой — на коньяк. По третьей — на то и другое, а потом вежливо попросил и так играл своим модным «Браунингом», что отказывать стало неловко.

Как бы то ни было, чушки нашлись.

Потом он каким-то образом договорился с командиром эскадрильи. Как именно — тоже осталось тайной. Командир после разговора выглядел слегка растерянным, но почему-то дал разрешение на тренировочный вылет.

И вот они уже летели на пробное бомбометание.

Жизель нервно приникла к прицелу и считала секунды, высоту и расстояние, Кокс насвистывал что-то неприлично жизнерадостное в наушниках, а чушки унеслись вниз с таким видом, будто сами давно мечтали проверить, как там у земли с твёрдостью характера.

С третьего раза результаты оказались вполне приличными. Даже слишком. Они разнесли в пыль заброшенный домик на краю поля, служивший Коксу учебной целью. И у домика тут же нарисовались хозяева. Правда после общения с тем же Коксом они долго трясли ему руки и кланялись. Кланялись! В Республиканской Франции! Ужас и позор!

Экипаж уже начал осторожно радоваться собственной меткости, когда их, не дав толком отдышаться, выдернули на командный пункт.

Командир их третьей эскадрильи, капитан Болфан (Bollefont) — почему его фамилия вызывала такую искреннюю радость Кокса, Жизель не поняла — ждал их там с выражением лица человека, которому только что сообщили, что праздники отменяются и навсегда.

Он посмотрел на них, как врач на пациентов перед уколом, и мрачно осчастливил новостью:

— Господа. Вся группа. Все наши четыре летающих самолёта, завтра идут через пол-Франции бомбить немецкую артиллерию под Дюнкерком.

Он сделал паузу, чтобы информация успела причинить боль.

— Командование обещает британское истребительное прикрытие над целью.

Кокс на секунду задумался, потом тихо и оптимистично пробормотал:

— Ну… зато посмотрим страну с высоты. Некоторое время уж точно!

Жизель посмотрела на него так, будто собиралась лично выбросить его вместе с бомбами из самолёта, парашют нахалу в её мечтах явно не полагался.

31 мая 1940 года. Небо в районе Амьена, Франция.

Они обошли Париж стороной, чтобы не ввергать в лишние переживания жителей столицы. Фронт возник впереди дымными неровными столбами, тянущимися от земли.

Ведущий «Бостон» капитана Болфана прибавил обороты, выведя двигатели вплотную к максимальным. Правый ведомый Луи Бейне чуть подотстал, ломая строй, левый Фернан-Луи Эстев висел как приклеенный. Кокс с Жизель замыкали строй, болтаясь внутри вытянутого ромба, стараясь не отстать и не въехать в идущие впереди самолёты.