Книга Хеллоу, Альбион!, страница 10 – Алексей Хренов

— И… спасибо вам, что помогали нашим парням под Дюнкерком.

Сказал просто, без пафоса, и вышел.

За окном гудели моторы. Над проливом тянулся ещё один тяжёлый день эвакуации. Авиабаза Манстон жила не будущим и не прошлым — пока только следующим взлётом.

Лёха сел на край кровати, снял ботинки, высыпал из них песок и посмотрел на собственные носки, которые видели слишком много морской воды за один день.

— Ну что, Кокс, — пробормотал он, укладываясь на жёсткий матрас, — добро пожаловать в английский сервис.

За окном взревел «Спитфайр», коротко пробежал по полосе и ушёл в сторону моря. Стекло дрогнуло.

Лёха закрыл глаза и провалился в сон. Впервые за очень долгое время можно было просто выспаться.

03 июня 1940 года. Аэродром Манстон ВВС Великобритании, побережье Кента, Англия.

Через час его разбудили и снова вызвали в кабинет на беседу — именно так сформулировал зашедший за ним сержант, будто речь шла о чаепитии.

Лёху представили пайлот-офицеру Фриборну — формально лейтенанту, а по виду почти мальчишке, с круглощёким лицом прилежного отличника и тем внимательным взглядом, в котором уже поселилось понимание, что учебники иногда врут. Лет двадцать, не больше, но в глазах одновременно жили азарт и осторожность.

— Пайлот-офицер Джон Фриборн, сэр.

— Лейтенант Кокс. ВВС Франции. Полагаю, уже в полной отставке. Хорошая у тебя фамилия, жизнеутверждающая, и да, можно без сэра, — кивнул Лёха.

Им велели «коротко поговорить о самолётах» — и через пять минут они уже забыли, что разговор должен быть коротким.

— Это же вы приземлились на пляже? Наши ребята из дежурной смены говорили, что у вас один мотор встал.

— Просто повезло, спасибо им, кстати, передай. А встало два мотора, — улыбнулся Лёха.

Фриборн слушал, слегка наклонив голову, как человек, которому вдруг выдали доступ к запретной библиотеке.

— И что, правда таран? — тихо спросил он.

— Ну а что делать, если пулемётов нет? — пожал плечами Лёха. — Пропеллер — это тоже прекрасный аргумент.

Фриборн улыбнулся той улыбкой, которую понимают только лётчики. Потом разговор пошёл быстрее. Они перескакивали с «Кёртисов» на «Девуатины», со скорости у земли на то, как ведёт себя машина в пикировании, с французского бардака на британскую дисциплину. Обсуждали, почему «вик» — построение удобное для парадов, но не для войны.

Потом они зависли на «мессерах». Время исчезло. А они стояли и профессионально обсуждали, как именно нужно ломать самоуверенность «мессера».

Лёха объяснял спокойно, без позы, будто разбирал неисправный мотор.

— Он хорош. Быстрый. Но не бог. Слепой сзади, например. Его можно и нужно бить. Главное — не играть по их правилам.

— Вы… сбивали их? — почти шёпотом поинтересовался Джон.

— Бывало.

Фриборн проглотил это, словно откровение.

Когда Фриборна перехватил в коридоре флайт-лейтенант Уэллс из безопасности базы и сухо спросил:

— Он лётчик?

Фриборн посмотрел на него, как на полного придурка, который усомнился в существовании неба. Субординация с трудом удержала его от более живой реакции.

— Сэр. Из нас двоих, если кто-то и лётчик… то это он.

И ушёл, мысленно уже атакуя «мессер» с заходом со стороны солнца.

Лёху привели в ту же комнату и на тот же жёсткий, исключительно военный стул. Офицер уже был другим и выглядел чуть иначе — настороженным. И, что хуже, заинтересованным.