Книга Утесы, страница 90 – Джули Кортни Салливан

— Все предыдущие хозяева прожили в доме до самой смерти, – сказал агент, открывая дверь.

— Нам говорили, тут жили сестры, – заметила Мэрилин. – Они выросли в доме?

На самом деле ей хотелось знать, умерли ли они в доме, но она стеснялась спросить.

— Нет, – ответил агент, – но приходились дальними родственницами первым хозяевам. Жених Этель купил дом у детей ее двоюродного деда. Сам жених был со Среднего Запада. Из города Лейк-Гроув. Кажется, в Висконсине. Или Айове. Дом продали дешево: викторианские дома тогда были не в моде. Никто не хотел их покупать. Можете себе представить? Дело было в Первую мировую. Он должен был уехать на фронт, но за день до этого пропал. И больше о нем никто ничего не слышал. У Этель случился нервный срыв. Она притворилась, что они поженились и он ушел на войну. И похоже, не врала, а действительно в это верила. Переехала в новый дом и стала готовиться к его возвращению. Но он так и не вернулся. Ходило много слухов, от чего он на самом деле сбежал и что с ним стало. Сестра Этель, Хани, типичная старая дева, жила с родителями, ухаживала за ними до самой смерти, а после осталась ни с чем и переехала к Этель.

— Какая грустная история, – заметила Мэрилин.

— Не очень. Хани была невзрачной. Все равно бы не вышла замуж.

По словам агента, сестры лишь изредка брали постояльцев, а в последние десять лет гостиница пустовала. Но состояние дома свидетельствовало о другом. Он действительно напоминал гостиницу. На крыльце висела вывеска: «Лейк-Гроув Инн». Все спальни, кроме одной, поделили на три комнаты фанерными перегородками. В каждом из крошечных «номеров» стояли две двухэтажные кровати с грязными матрасами. Полы вздулись от влаги. В одной из стен торчал нож, который кто-то туда метнул.

И все же дом супругам понравился. Они разглядели в нем потенциал. Герберт влюбился в вид на океан, а Мэрилин приглянулись темные уголки и декоративные деревянные панели.

Агент выторговал им хорошую цену. Дело было в сентябре; новому владельцу сообщили, что, если он не продаст дом сейчас, до следующего лета вряд ли получится это сделать, так как недвижимостью в городе интересовались только туристы. Все это время ему пришлось бы платить налог, а это была огромная сумма, не говоря о ремонте, чтобы привести дом в надлежащее для продажи состояние.

Над камином висел портрет сестер Трой. Мэрилин попросила разрешения его оставить.

— Ради бога, – ответил агент.

Портрет так и остался висеть на прежнем месте. Возможно, он до сих пор был там.

Вывеску супруги тоже оставили, пока ее не унесло зимним ураганом. Через несколько месяцев Герберт обнаружил ее в траве, сложил в подвал и поклялся повесить при первой же возможности.

Но возможность так и не представилась. Муж также не починил расшатавшиеся перила на втором этаже и сломанную раковину в ванной. Реставрация Лейк-Гроув стала очередным проектом, за который Герберт ухватился со всем пылом, но вскоре потерял запал и увлекся чем-то – или кем-то – еще.

Впрочем, вначале он трудился не покладая рук, вспомнив все, чему учил его отец. В доме всегда нужно было делать какой-то ремонт, он всегда выглядел слегка обшарпанным и недоделанным, но Мэрилин не возражала. Она поражалась, сколько всего Герберт отремонтировал. Порой смотрела на него, такого сильного и рукастого, и ей казалось, будто она снова в него влюбляется. А может, так всегда бывает в браке: люди то отдаляются друг от друга, то снова сближаются.