Книга Утесы, страница 52 – Джули Кортни Салливан

Холли могла не пить несколько месяцев, рассказывать всем о своей трезвости с видом праведницы, а потом в один миг развязать.

Джейн не хотела становиться похожей на мать: та перепробовала все методы борьбы с алкоголизмом, но безуспешно. Она хотела походить на бабушку, которая вообще не употребляла алкоголь. Хотя этот поезд давно ушел.

Когда их графики совпадали, Джейн с Дэвидом вместе возвращались с работы пешком. По пути им попадалась церковь на Гарвард-сквер; объявление на воротах гласило, что по вторникам в церкви проводятся собрания для анонимных алкоголиков и их родственников.

Джейн разузнала о собраниях для родственников алкоголиков и наркоманов: они тоже проходили по программе «Двенадцать шагов».

Как-то раз они шли мимо, и она сказала наполовину в шутку:

— Может, мне начать ходить на собрания?

— Анонимных алкоголиков? – спросил Дэвид.

В его голосе ей послышалась надежда. Джейн стало стыдно, а еще она почему-то разозлилась.

— Не думаю, что мне нужны собрания анонимных алкоголиков, – сказала она Эллисон. – Я бы пошла, будь я уверена, что они помогут. Но я легко бросила.

— Хорошо, – ответила подруга. – Просто я волновалась. Я горжусь тобой, Джейн.

Ей почему-то снова стало стыдно. Вспомнились вечера из прошлого, когда Эллисон была рядом с ней или Джейн звонила подруге в слезах, а бывало, и пьяная из бара, смеясь или горланя на голосовую почту песню, которая нравилась им в школе.

После репетиции свадьбы Эллисон и Криса Джейн пошла в ирландский паб с шаферами. Наутро она должна была явиться к Эллисон в семь утра и помогать ей готовиться. С похмелья голову будто зажали в тиски, но она все равно приехала без пяти семь, привезла кофе и сэндвичи с яйцом. Впрочем, Эллисон все равно выглядела недовольной.

— Брат сказал, что нес тебя домой, как мешок с картошкой, – сказала она.

Джейн прыснула:

— Правда?

— Ты флиртовала с женатым. Он хотел покатать тебя на катере. И ты кричала на брата, чтобы оставил тебя в покое и не мешал общаться с новым другом. Устроила сцену.

Джейн рассмеялась:

— О боже.

— Не смешно, – ответила Эллисон. – Все могло плохо кончиться.

Джейн всегда приходила в ужас, глядя, как мать в подпитии начинает усиленно флиртовать с мужчинами. Но оказалось, она вела себя точно так же. Интимная близость и алкоголь были ее ахиллесовой пятой, и, когда эти две сферы сталкивались, начинались проблемы.

Когда Джейн была маленькой, мать тоже утверждала, мол, не помнит, что делала, когда напивалась. Но Джейн никогда ей не верила. А потом поняла, почему мать врала.

Она делилась с Эллисон всеми нелепыми подробностями своей личной жизни. Рассказы о ее похождениях казались ей самой смешными, но иногда она замечала, что Эллисон обеспокоена. С появлением Дэвида подруга, похоже, обрадовалась, что Джейн больше не пустится во все тяжкие. Джейн чувствовала то же самое.

Когда три месяца назад случилось ужасное, она сразу во всем призналась Эллисон; та и не думала ее осуждать. Но от Джейн не укрылось потрясение и грусть подруги. Ее неспособность найти что-то хорошее в этой ситуации подтвердила собственные подозрения Джейн: она вырыла себе яму, из которой уже не выбраться.

— Я разрушила лучшее, что у меня было в жизни, – сказала Джейн.

— Но ты признаёшь свою вину, – возразила Эллисон. – Это уже кое-что.