Книга Утесы, страница 201 – Джули Кортни Салливан

Она наткнулась на фотокопии рисунков девятнадцатого века, сделанных ясновидящими девочками. Прекрасные многоцветные картины, которые якобы не могли нарисовать дети в столь юном возрасте. Считалось, что это послания от духов, переданные через этих девочек. Рисунки не должны были увидеть посторонние. Большую часть давно уничтожили. Но оставшиеся продавали по десять тысяч долларов. Их выставляли в музеях, что привело бы в ужас любого шейкера.

В мире осталось всего три шейкера, и все они жили на Субботнем озере. Самой старой жительнице общины было девяносто четыре года. Она попала к шейкерам, став сиротой. Еще двое, мужчины чуть старше пятидесяти, присоединились к общине уже взрослыми. Один из них, брат Майкл, был кем-то вроде самопровозглашенного представителя группы. Он говорил спокойным деловитым тоном.

— Теперь к нам приезжают только туристы, – сказал он Джейн. – И то случайно, проездом или в дождливый день. Кто-то слышал про шейкерскую мебель, кто-то знает одну из десяти тысяч наших песен. И все в курсе, что шейкеры соблюдают целибат. По пути к машинам туристы шутят, что это была не очень удачная идея, мол, вот теперь их и осталось трое. И каждый считает, что он первый так удачно пошутил.

Джейн улыбнулась.

— Но почти никто глубоко не задумывается о нашей вере. Она была революционной с самого начала и до сих пор такой остается. Пацифизм. Равенство полов и рас. Нашей целью была утопия. Представьте, каким стал бы мир, если бы все к нам прислушались.

Но этого не случилось. Постепенно поселения шейкеров приходили в упадок. И все же этот человек не терял оптимизма. Матушка Анна Ли, основательница шейкеров, предсказывала, что число шейкеров сократится и ребенок сможет пересчитать их на пальцах одной руки. Но потом община возродится.

До выставки Джейн ничего не знала о шейкерах. Даже не догадывалась, что в Мэне до сих пор есть община. Потом ее ассистентка Джесси случайно обнаружила, что Элиза Грин, служанка Литтлтонов, воспитывалась у шейкеров в Общине Субботнего озера. Тогда-то у Джейн и возникла идея выставки.

А мысль открыть музей появилась через несколько недель после первого собрания анонимных алкоголиков, два года назад, хотя тогда Джейн еще этого не понимала. Лидия взяла ее на работу: помочь разобраться с архивами городского исторического общества и подыскать постоянное помещение для архива и проведения выставок. Зарплата была в несколько раз меньше, чем в библиотеке Шлезингеров, но Джейн все равно была рада. Уверяла себя, что это временно.

Она в последний момент сказала Холли, что не хочет продавать мамин дом. Пообещала со временем выкупить долю сестры. К ее облегчению, Холли обрадовалась.

А Эллисон и вовсе пришла в восторг.

— Ты останешься с нами! – воскликнула она.

— Это временно, – ответила Джейн. Эти слова стали ее мантрой.

Следующей зимой на ежегодной городской ярмарке в последние выходные перед закрытием магазинов и ресторанов на зиму Джейн встретила Присциллу Бингем из совета бывших выпускников при библиотеке Шлезингеров.

— Джейн! – воскликнула Присцилла. – Рада тебя видеть.

Джейн захотелось убежать и сгореть от стыда, но она глубоко вздохнула и совладала с собой.

— Как дела, Присцилла? – спросила она.

— Хорошо. Мы с сестрами приехали на выходные за покупками к Рождеству. Ты тоже?