Книга Утесы, страница 120 – Джули Кортни Салливан

— Спроси Риту О’Ши, – посоветовала Джейн. – Она должна знать то, чего не знаем мы.

Эллисон показала ей язык.

— Наши исследования позволили нам сделать вывод, что мозг и сознание – не всегда одно и то же, – продолжал доктор Абрамс. – И нам еще много предстоит узнать о сознании. Вот, например, Эванджелина. Медиум работает в измененном состоянии сознания. Как она настраивается на частоты, которые большинство из нас не могут почувствовать? Эванджелина, пожалуй, пора мне заканчивать и вам начинать гипноз. Ведь наши зрители пришли сюда за этим.

— Я предпочитаю называть это медитацией. Вам это известно, доктор Абрамс, – дразнящим тоном произнесла она и коснулась его плеча.

Джейн с Эллисон переглянулись и одновременно подумали: «Да у них роман».

— Мой друг Джон не верит в погружение в прошлые жизни, – сказала Эванджелина. – Он считает, что воспоминания о прошлых жизнях реальны лишь в том случае, если человек находится в полном сознании и не ищет их специально. Но есть научные подтверждения, что медитация и осознанность усиливают способности к предвидению и ясновидению. В этом Джон со мной согласен. Верно, Джон?

Он кивнул.

— С кем-то из вас бывало такое, что вы медитировали и слышали голос, который не ожидали услышать? – спросила Эванджелина. – А может, прогуливались в лесу и увидели призрак близкого человека?

Половина присутствующих подняли руки. Джейн усомнилась, что они говорят правду. Но потом Эванджелина спросила:

— А дежавю? Кто из вас испытывал дежавю?

Тут даже Джейн вынуждена была признать, что это неоднократно с ней случалось. Ускользающее чувство, подобное сну, частично забытому при пробуждении. Назойливое ощущение, что происходящее в данный момент уже происходило раньше.

Эванджелина продолжала:

— У нас с Джоном совершенно разная система убеждений, но в одном мы сходимся: после смерти физического тела с энергетической точки зрения человек не умирает. Сегодня мы попытаемся погрузиться в прошлые жизни. Этот процесс может многое прояснить, взволновать и даже напугать. Но я надеюсь, что он прежде всего принесет исцеление. Многие лица я сегодня вижу впервые. А кого-то уже узнаю. Фрида, рада видеть тебя снова. Памела. Ты уже профессионал. Сколько раз ты проходила регрессию? Десять? Хочешь поделиться своей историей?

Встала женщина в очках с короткой стрижкой, лет шестидесяти пяти. Она явно обрадовалась, что ее выделили. Неужели она десять раз погружалась в прошлые жизни? Джейн догадывалась, что пристраститься можно к чему угодно, но не до такой же степени.

— В моем сердце всегда было много гнева, – сказала Памела задумчиво и уверенно, будто давала интервью самой Опре. – Особенно по отношению к матери. Я старшая из четырех дочерей. Мать меня никогда не любила. С самого рождения. Всю свою жизнь мне казалось, что этому должно быть какое-то объяснение. Но я не знала, как это объяснить, пока не прошла регрессию и не узнала, что в прошлой жизни мы с матерью были братьями. В прошлой жизни я убила своего брата и взяла в жены его вдову. Преступление сошло мне с рук. Никто ничего не узнал. Неудивительно, что мать ненавидела меня всем сердцем.

Джейн боялась, что, если повернется к Эллисон, они обе прыснут со смеху.

— Я пятнадцать лет была в психотерапии, но один сеанс регрессии сразу прояснил причину моих отношений с матерью, – призналась Памела.