Книга Холод на пепелище, страница 80 – Dee Wild

Сверкнули широко разведённые в стороны полуметровые клинки. Стокилограммовый снаряд бросился на меня, но тут же врезался в пустоту – в незримый барьер, выставленный одной лишь точкой фокуса. И на этот раз даже без жеста. Похоже, инстинкт учил меня быстрее разума.

Секундное замешательство – и боец, полоснув воздух перед собой, скакнул вбок и втрое сократил дистанцию.

Я «зацепила» взглядом всё, что попало в фокус, и «рванула» вбок. Его рука-лезвие отделилась с сухим хрустом сломанной ветки, и отлетела в сторону, словно игрушечная. Коротко брызнул фонтан вязкой, белёсой субстанции. Новый рывок – и боец лишился ноги, неловко кувыркнулся и рухнул на пол.

Второй тем временем тянулся к странному оружию, валявшемуся рядом. Отличный шанс поработать с дистанции. Ещё один мысленный импульс – и сердце заколотилось, как загнанный зверь. Боец взмыл в воздух, невесомый, как пушинка, и был со всей дури отправлен в один из туннелей. Но… надолго ли?

Я пятилась в проход, к пульсирующим маревам белого света. Ориентироваться по проносящимся над головой оранжевым и красным сполохам было почти невозможно – горловина гравилифта, где они гасли, была безнадёжно далеко. И как до неё добраться, я не имела ни малейшего понятия.

Искалеченный противник тем временем полз, цепляясь одной рукой, навстречу своей оторванной конечности. Новый мысленный укол – и голова неутомимого амбала с глухим хрустом оторвалась от тела, улетая в темноту коридора и разбрызгивая серо-белый гель. Боль вонзилась мне в самый центр лба – взрыв белого шума, после которого наступила тишина.

Сознание возвращалось обрывками – далёкими звуками шагов по коридору, приглушёнными, будто из-под воды. Цвета вокруг – серый, грязно-белый, чёрный – потеряли оттенки, выцвели. Сбоку по шее что-то поползло, будто насекомое. Я машинально провела рукой – пальцы скользнули по тёплой, липкой струйке крови, текущей из уха. Дышать стало не просто тяжело – каждый вдох давался с хриплым присвистом, будто в лёгких осела стеклянная пыль.

— Выглядишь ты так, будто сейчас скопытишься, — скривилась Вера, но в её голосе впервые прозвучала не язва, а любопытство биолога, что наблюдал за редким видом агонии. — Нелегко даются чудеса, да? Интересно, что лопнет первым – твой гнилой мозг или стенки капилляров? Ставлю на капилляры. Это будет… зрелищно.

Картинка под веками расплывалась, как акварель в воде. Обезглавленное тело всё ещё шевелилось, нелепо шаря рукой вокруг. Моя движущаяся тюрьма тем временем завершала манёвр: в прямоугольном проёме показались двойные двери, а в одном из проходов впереди уже вырисовывались могучие силуэты. Новые бойцы бежали строем, мерно отбивая такт тяжёлыми шагами.

Нет, такими темпами меня надолго не хватит…

Развернувшись, я рванула с места, выжимая из тела всё, на что оно было способно. Пролетавшие мимо номера на табличках мелькали хаотичной дробью. Рейлинг под потолком ветвился, уходя влево и вправо, в закрытые камеры, и вдали плавно скручивался за поворот, который всё никак не приближался, заставляя бежать по бесконечному кругу.

Позади загудела механика, и там, где я только что проскочила, сверху с оглушительным лязгом опустилась шлюзовая перегородка. Путь назад был отрезан – и сквозь толщу металла ко мне приближалась пульсация гальванических сполохов. Другие, красноватые, прошивали воздух надо мной и сбоку, улетая вдаль и вверх – к горловине гравилифта.