Книга Фамильяр и ночница, страница 51 – Людмила Семенова

А на Дане больше не было зачарованного наряда, и Рикхард не держал ее за руку, она была совершенно одна перед этой ордой пирующих. Ее тело прикрывала лишь ветхая домотканая рубаха, волосы бестолково растрепались, босым ногам было горячо от половиц, нагретых пламенем очага. Лицо обжигала прилившая к щекам кровь, сердце замирало от первобытного страха и какого-то болезненного восторга, но она не могла отвести взгляд и бежать, пока не поздно. Кроме того, едва оглянувшись, девушка поняла, что дверь заперта.

Вдруг мелькнула мысль, показавшаяся спасением, — надо снова обратиться в ловкое крылатое существо и вспорхнуть ввысь, тогда уж ее никто не поймает! Раз однажды это удалось — получится и теперь, и Дана не хуже Рикко сможет управлять своей звериной ипостасью.

Девушка попыталась приказать своему телу, чтобы оно переплавилось в дикую форму, помесь зверя и ящера, придуманную затейницей-природой. Но теперь превращение не было таким легким и быстрым, как в прошлом сне. Кости сжимались с такой болью, словно кто-то вытягивал из них мозг, высыхающая кожа жгла тело, отросшие крылья казались тяжелым грузом. Но ей кое-как удалось вытерпеть и даже взлететь к потолку, над собравшимися едоками. До нее доносились обрывки разговоров, заглушаемые треском огня и диким хохотом кого-нибудь из собеседников, но одно слово Дана расслышала четко — «ульника». Оно звучало красиво, переливчато и странно в устах этих прожорливых гуляк, однако почему-то напугало девушку не меньше их повадок.

Неожиданно перед колдуньей возник огромный ворон — он так раскинул черные крылья, что они почти касались стен. Его глаза пристально на нее смотрели и мерцали злобным огнем, острый клюв приоткрылся и до слуха Даны донесся глухой скрипучий возглас. Не похожий на обычные вороньи голоса, но уж точно не человеческий.

Колдунья беспомощно глянула в окно — за ним светилась огромная равнодушная луна и холодный город в ее свете лежал как на ладони. Выпорхнуть из него не представлялось возможным, вдобавок на подоконнике сидела большая белая сова. Ее круглые желтые глаза уставились на Дану, и как показалось той, она по-человечески лукаво и недобро щурилась. Короткий загнутый клюв блестел словно лакированный, когти походили на рыболовные крюки. Сова тоже расправила крылья, отливающие жемчужным блеском, будто преградила Дане последний путь к отступлению.

«Ульника…» — пронеслось в голове у колдуньи, когда сознание уже мутнело от боли и страха. Инстинкт подсказывал, что именно это слово нужно выхватить и унести с собой в живой мир из сонного ада. Но что это? Имя? Место? Заклинание? На размышления сил уже не хватило, а затем Дана с ужасом поняла, что вновь преображается. Шерсть исчезла с ее тела, крылья рассыпались в труху и она стояла беззащитной и неприкрытой. Теперь пирующие заметили ее и хищно разглядывали, подмигивали, облизывались отпускали какие-то шутки.

Она уже не видела, кто первым дернул ее за волосы, толкнул в спину, грубо распластал на столе, так что лицо и грудь упирались в дерево и она даже не могла нормально дышать. Лишь изредка из горла вырывались сдавленные рыдания. Ее будто разрывали на куски и покрывали зловонной слизью животных касаний и насмешливых взглядов. Когда-то Дана слышала от сельских баб, что насилие легче пережить, если отрешиться от всего. Да и чем, если подумать, это страшнее, чем рутинный долг перед мужем?