Книга Жаворонок Теклы, страница 29 – Людмила Семенова

Наконец они добрались до деревни, состоящей из домов, которые были построены из веток и палок и покрыты листовым металлом. Хижина, в которой обитала родня Айвара, была рассчитана на две разные семьи, — как пояснил юноша, эфиопы часто так строили ради экономии. Стены, смазанные известью, хозяева кое-где украсили плетением из травы и листьев.

При виде самих местных жителей девушка растерялась — их одежда в основном состояла из футболок и грубых кусков ткани, обернутых вокруг тела, кожа натерта тальком и охрой, на коротко стриженых головах красовались повязки или нитки яркого бисера. Ходили здесь босиком или в резиновых шлепанцах. Все они хмуро посмотрели и на Айвара, и на его необычную спутницу.

Айвар поприветствовал их по-амхарски и представил им Нерину, а затем вкратце объяснил ей на русском, кто есть кто, но она никак не могла сосредоточиться. Обстановка казалась ей мрачной и завораживающей одновременно. Она не ожидала, что кровные родственники жениха будут так разительно от него отличаться.

Хозяева сохраняли угрюмый вид, но все же накормили молодую пару кукурузной похлебкой, сваренной на открытом огне, и напоили козьим молоком. Нерина даже осторожно понаблюдала за приготовлением супа — над огнем священнодействовала одна из старших женщин в семье, худощавая, рослая, с белым платком на голове. С необычайной ловкостью она перетерла зерна в ступке, нарезала лук, чеснок и острый перец и обжарила их на масле. Когда она бросила смесь в котелок, от него сразу пошли аппетитные запахи. И все же Нерина отметила, что в телепрограммах про экзотические путешествия местные жители выглядели совсем не так: они всегда излучали доброжелательность и панибратство, будто актеры этнического шоу.

А эта хозяйка эфиопского дома была совершенно другой: темные губы плотно сомкнуты, глаза без особого выражения лишь поблескивали белками в кровяных прожилках, ноздри настороженно расширялись, будто у дикого животного. «Вот таков здесь, по-видимому, образ богини домашнего очага» — подумала Нерина.

Однако понемногу все более-менее освоились, и Нерина с помощью Айвара рассказала о себе, а потом вспомнила, что у нее с собой были карандаши и бумага. Устроившись прямо на земле, она стала рисовать окрестности и людей, и местная детвора сразу этим заинтересовалась.

Заодно девушка заметила, что Айвар в это время разговаривал с местными женщинами, а потом обработал руки хлоргексидином из бутылочки и стал осматривать детей, которых те носили с собой, — ощупал животики, перебрал волосы и даже осторожно заглянул в беззубые рты. Потом к нему подошли и ребята постарше, которые были гораздо приветливее взрослых, и у них завязалась долгая дружеская беседа.

Нерина поднялась и нерешительно подошла к одному из детей, мальчику лет пяти-шести, дала ему несколько монет и с помощью жестов объяснила, что хочет нарисовать с него набросок. При виде денег тот заметно оживился и кивнул. Его фигурка в цветастой майке и длинной юбке из полотна оказалась очень фотогеничной на фоне грубой серой почвы и неба, которое на горизонте окрасилось в бурый оттенок, и Нерина рисовала с удовольствием.

Вдруг ребенок широко улыбнулся, открыв мелкие неровные зубы и десны, испещренные уродливыми белыми язвами. Девушка невольно вздрогнула и выпустила из рук карандаш и бумагу.