Книга Жаворонок Теклы, страница 219 – Людмила Семенова

— Ах жестоким? — ядовито усмехнулся Айвар. — Ну знаешь, седым и больным я тоже не был, когда мы виделись последний раз. Только никто из вас тогда почему-то не называл меня добрым, у всех находились другие слова! А когда мысли в основном о следующей дозе, то доброты и заботы хватает только на тех, кого реально прижало. Здесь мужья тоже нередко выгоняют жен из дома, но тем потом некуда идти и нечего жрать! И мы иногда в больнице им даем и еду, и ночлег. А ты предлагаешь поплакать над твоей историей? Вся она состояла в том, что тебе захотелось устроить родителям шоковую терапию, а заодно и парню нос утереть — смотри, мол, я тоже могу не хуже тебя… Что, не так было? Так. И ты ни минуты не подумала, какие последствия это может иметь для меня, наивного чернокожего дурака, которому практически негде искать защиты! Нет, я, конечно, тоже хорош, не спорю, надо было соображать, но ты представь себе хоть на минуту мою жизнь! Кто меня учил нормальным человеческим отношениям? Да я такого дерьма в свое время нахлебался, что на любую толику доброты отзывался как голодный на хлеб! И не вам с отцом меня судить, что я потянулся к свету, к теплу, к этому городу, к хорошим людям… В конце концов, я вам всем желал только добра. Но если кому-то неприятно брать его из моих рук — что же, я не настаиваю, нуждающихся на мой век хватит.

Напившись воды — в течение дня у него то и дело пересыхала гортань, — Айвар добавил:

— Нерина, раз уж ты очутилась снова здесь, оглянись вокруг, посмотри, как люди живут каждый день, и оденься заодно поскромнее — в Африке не только мне одному нужна доза, и никто кроме меня не будет с тобой долго разговаривать! А знаешь, почему я трачу время на этот разговор? Только потому, что я хороший человек, что мне, несмотря ни на что, тебя жаль! Это же с запасом доказывает, что я не был виновен!

Нерина была так потрясена, что сначала не знала, что и ответить. Нездоровый, рано состарившийся африканец, трудящийся в дикой глубинке, мог жалеть ее, ухоженную женщину из комфортного мегаполиса, которая вдобавок перед ним виновата? Это отчасти радовало — он по крайней мере не испытывал к ней ненависти и презрения, а отчасти ввергало в отчаяние: он не ждал ее, у него давно другая жизнь, и она не часть ее, а незваная и неудобная гостья. И он даже ни разу не назвал ее Нери, хотя бы случайно, по привычке. Все эти годы подсознательно она думала, что где-то у нее есть сокровенный кусочек другой жизни, не связанной с буднями и обязательствами, и это тоже оказалось самообманом…

Однако Нерина собралась с мыслями и все-таки сказала:

— Да, все так, я признаю это и прошу у тебя прощения, теперь уже есть за что… И папа бы попросил, будь он здесь. Но сейчас я понимаю, зачем ехала сюда. Ты в беде, у тебя плохо со здоровьем и в таких условиях ты просто себя погубишь. Тебе надо вернуться в Россию, не сочти, пожалуйста, за издевку. Я говорю это уже не как глупая избалованная девчонка, а как взрослый человек, готовый отвечать за свои поступки. Там есть нормальная медицина, ты поправишь здоровье и не будешь нуждаться в наркотиках, это наверняка не поздно. Только не здесь! Ты ведь здравомыслящий человек, так не отказывайся от моей помощи! А там увидим, кем мы станем друг для друга. Если я сумею хотя бы вернуть твою дружбу, это уже будет для меня успокоением.