Книга Жаворонок Теклы, страница 218 – Людмила Семенова

— Ты это хотела мне сообщить?! А не хочешь заодно рассказать, как вам все эти годы спалось и елось? Твоему Косте, которому я сам дал в руки этот чертов брелок?! Еще удивился, зачем он перчатки надел, день-то был теплый… Ну спасибо ему, что сразу горло не перерезал, можешь так и передать! А тебе самой как было?

— Господи, какой ужас… Но почему же ты молчал, просто взял и уехал? — вдруг сказала Нерина. — Почему сразу ничего не сказал про это мне и папе? Ведь все могло быть иначе!

— Да неужели? А и правда, что же я не побежал никому жаловаться? — произнес Айвар мрачно и зло. — У меня же гордости нет! Мне же твой отец не говорил, что плевать хотел на мою невиновность и что я ему всю жизнь испортил своим появлением! И ты же сразу взяла бы назад свои слова, что давно жалеешь об этой «авантюре», что не знаешь, можно ли мне доверять, и что всем будет лучше, если я уберусь из страны, которую считал и своей! Что же, стало вам лучше? Не зря я несколько лет ездил к друзьям в родной город, прячась от вас, будто я и впрямь какой-то преступник?

— Мне тоже сейчас паршиво, Айвар, — заметила Нерина. — Костя внезапно сказал мне, что хочет разъехаться. Мы не очень легко с ним жили последние годы, потому что я не смогла забеременеть. У тебя, кстати, есть дети?

— Нет, нам и вдвоем было хорошо.

— А я хотела, — вздохнула Нерина, — думала: раз уж человека из меня не получилось, так хотя бы получится мать. Но и тут все мимо…

— Значит, вот оно что, — сказал Айвар и на миг задумался. — Так это не ты ушла, а он по сути тебя выгнал? Это что же ты сделала?

Нерина нахмурилась и резко ответила:

— Зачем так торопиться с выводами, что опять я кругом виновата? Разве нельзя допустить, что он просто мог встретить другую, моложе и красивее, чтобы она родила ему детей?

— Допустить можно абсолютно все, но тогда зачем бы ему рассказывать о своих юношеских подвигах? Для такого должно было произойти что-то ужасное. Впрочем, это ваше дело…

Докурив и немного помолчав, он посмотрел на Нерину внимательно и серьезно, уже без прежней издевки.

— Нерина, я все-таки медбрат, а не психолог и не священник, чтобы мне исповедовались. Один раз я тебя уже выслушал, когда был моложе и здоровее, а сейчас, знаешь ли, дела мои несколько изменились. Поэтому скажи яснее: что ты от меня хочешь? Я понял, что вы с отцом узнали, как ко мне попали эти наркотики, но что с того? Мне эта информация ни к чему, на хлеб ее не намажешь и памперсы для моих стариков за нее не купишь. А что до твоей личной жизни, то могу тебе посочувствовать, но стоило ли для этого встречаться?

— А твоя жена знает о нашей истории? — внезапно спросила Нерина.

Тут мужчина впервые посмотрел на нее с ярко выраженным изумлением и в следующий момент снова разразился нервным дребезжащим смехом.

— О чем? — переспросил он и чуть закашлялся. — Нерина, ты шутишь? Какая «наша история»? Буйные фантазии студента-идеалиста, который выкупает проститутку, думая, что спасает заблудшую душу, а на деле хочет оправдать свое пустопорожнее существование? Да это школьная программа по русской литературе! Ты серьезно предполагала, что моей жене есть до этого какое-то дело? Она прекрасно знает, чем я прежде зарабатывал, но это ей не мешает меня любить.

— А ты стал жестоким, — заметила Нерина, которую весьма задели эти слова.