Книга Жаворонок Теклы, страница 178 – Людмила Семенова

Все дорогие сердцу вещицы Налия перед отъездом передала матери и отцу, попросив их сохранить в семерском доме. Кое-что взял с собой и Айвар, вместе с обручальным кольцом, любимой бижутерией из темного серебра и книгами — они не могли пригодиться в деревне, но он боялся, что иначе больше их не увидит.

Из Аддис-Абебы предстояло лететь самолетом, на котором Айвару позволили перевезти собственную «Ниву». Накануне отъезда семьи в Афар они долго разговаривали с Соломоном, который все эти дни чувствовал себя очень плохо, но говорил об этом только зятю. Перед женой и помощниками он по-прежнему держался стойко.

— Вот я и попал очередной раз в дурацкое положение, дядя Соломон, — сказал Айвар, улыбнувшись через силу. — Не могу понять, почему всю жизнь меня обвиняют в каких-то страшных вещах в то время как настоящие подонки спокойно смотрят другим в глаза? И чем больше я стараюсь давать людям тепло и свет, тем агрессивнее они реагируют.

— А ты думаешь, мы не задавались такими вопросами, сынок? — ласково ответил старик. — Это был наш выбор — стать образованными людьми, подающими пример современной Африке, и вырастить дочь с такими же ценностями. И она потом сделала сознательный выбор: занялась лечением и воспитанием своего народа. И всегда на этом пути, Айвар, всегда были насмешки, недоверие, отчуждение! Те люди, которые по духовному развитию недалеко ушли от животных, всегда видят подвох в сердечной заботе о ближнем, и неважно, носят ли они приличные костюмы или набедренные повязки.

Айвар многозначительно кивнул, и Соломон заметил, что за эти дни зять сильно изменился, будто внутренне постарел. Его глаза утратили прежний мечтательный блеск, лицо было вялым и безучастным.

— Я понимаю, что у Налии иссякло терпение, она слишком много души вложила в свое призвание, бедная наша девочка… — добавил тесть. — Но как она могла так подвести тебя? Как ты будешь с твоим талантом работать в сельской глуши, где не только от разрухи, но и от одиночества можно здоровье потерять и с ума сойти?

— Мне это неважно, дядя Соломон, — возразил Айвар жестко. — Если для медика одни пациенты достойнее других, то он уже не медик. А если муж готов быть с женой только в тех обстоятельствах, которые его устраивают, то я никому не посоветую связывать с ним жизнь. По крайней мере, теперь я по-настоящему понял, как я люблю Налию. Мы ведь с ней сошлись как-то стихийно, будто во сне, а потом я, не успев опомниться, прожил несколько таких благостных лет, когда хочется любить весь мир. Словом, не лучшая проверка для чувств. Вы не обидитесь, что я так откровенно говорю?

Он зажег сигарету, дал прикурить и тестю, который, несмотря на все перебои со здоровьем, не желал отказываться от старой привычки, и заговорил:

— Один русский доктор в госпитале Красного Креста рассказывал нам историю, которую я не могу забыть. Это в Питере случилось, с обычной супружеской парой. Женщина заболела одним неизлечимым недугом, при котором все тело разбивает паралич, у человека отказывает не только ходьба и речь, но он также не может улыбаться, глотать, дышать самостоятельно. А самое ужасное, что сознание остается ясным! После нескольких лет мучений перестают работать все органы. И муж этой женщины, зная, что вскоре так будет, до последнего о ней заботился. В больнице ее держать уже не имело смысла, и он установил в квартире аппарат искусственной вентиляции легких, ставил ей клизмы, мыл… Главное, без слов, по одному взгляду понимал, чего ей хочется. А ведь ухаживать за таким больным в тысячу раз страшнее, чем за младенцем или стариком, которые хотя бы дышат без посторонней помощи. Хватит одного перебоя с электричеством, чтобы человеку не поступил воздух из аппарата. Потом все же болезнь взяла свое, она скончалась. И вот когда мы услышали этот рассказ…