Книга Жаворонок Теклы, страница 177 – Людмила Семенова

К счастью, многие друзья и единомышленники все же не отвернулись, дали показания в пользу обоих супругов, подписали петицию о смягчении наказания и заверили Айвара, что всегда помогут в случае проблем со здоровьем. Кое-кто по секрету пообещал ему и разобраться в криминальном деле, вычислить настоящую «крысу». «Только ты не вздумай влезать в это, Айви! — предостерегли его. — Чем меньше о тебе будет слышно в Аддисе за эти два года, тем лучше»

Словами их помощь не ограничилась. Счета супругов были арестованы, но Айвар и Налия имели также накопления в наличности, в пересчете на рубли около трех миллионов. Айвар отложил кое-что из этого запаса, чтобы послать Павлику, а также позаботился о том, чтобы в лагере, где мальчику выдали абонемент еще на два года, никто из знающих его и Налию не проговорился о случившемся. Остальные деньги он отдал на хранение одному из близких друзей и по истечении двух лет получил обратно все до последнего быра.

Родители были отстранены от поста, как и Айвар, но за прежние заслуги и репутацию им дали без лишнего шума уйти на пенсию. Им порекомендовали перебраться в принадлежащий семье старый дом в городе Семера, на северо-востоке страны, и пообещали не оставлять без социальной опеки в случае ухудшения здоровья.

Оставалось решить судьбу Айвара. Налия пыталась защитить мужа, клялась, что зря его оговорила, но это уже никого не волновало и нечего было даже думать о том, чтобы остаться в столице хотя бы санитаром. Поэтому сошлись на том, чтобы он тоже ехал в округ Афар, центром которого была Семера, — там был необходим человек с квалификацией старшего медбрата для недавно открывшегося медицинского пункта в одной из окрестностей. Пункт был задуман как база практики для учеников Семерского колледжа здравоохранения и помощи местному населению.

Юрист, снова пришедший к родителям, за которыми Айвар все это время приглядывал, предупредил, что жить ему придется в одном из похожих друг на друга нищих поселков северо-восточного типа. Путь от города до медпункта был слишком неблизким, к тому же среди жителей Семеры преобладали афары-мусульмане, а амхарцы жили в основном в таких деревнях. Помощник счел, что среди своих Айвару будет полегче, и все же заметил, что условия в деревне крайне суровые.

Однако Айвар уже ни на что не реагировал, чувствуя, что потерял будущее. Погибли все надежды на то, что когда они сбавят обороты в карьере, можно будет заняться строительством собственного уютного дома, с палисадником и верандой для посиделок с друзьями за плетеным столиком. Там, как он представлял, будут цвести самые необыкновенные розы и звенеть на ветру причудливые амулеты. А еще они с Налией намеревались взять под опеку одного из многочисленных эфиопских сирот и беспризорников, уже не только из милосердия, но и для собственного счастья. Соломон и Агарь радовались по-детски, услышав, что у них, возможно, скоро будет внук или внучка. Большего Айвар, в сущности, и не хотел — сколько его ни метало по свету, в какие переделки не забрасывало, он в душе так и оставался домашним, тянулся к теплому очагу, запаху кофейных зерен и пышных сладких пирогов, приятному шелесту страниц и детским улыбкам.

А вот у Налии было немного иначе. Как выяснилось впоследствии, про друзей и бизнес в Европе она все же не выдумала. В момент глубокого упадка предложение о сотрудничестве ее буквально окрылило: она не то чтобы хотела бегства и полного разрыва с родной страной, но условия в Эфиопии придавали ходу времени угрожающий оттенок. И неужели стоило растратить все оставшееся на бесполезную борьбу, в то время как за Эритреей и морем кипела совсем иная жизнь, мирная, яркая и насыщенная? Налия поняла, что по западным меркам она молодая и цветущая женщина, что у нее есть прекрасные возможности, и ей страстно захотелось отправиться туда с мужем, но не в гости, не на заработки, а в качестве людей нового времени, мобильных, энергичных и не скованных ничьими указаниями. И в ее планы никак не входило то, что всегда безотказный Айвар пойдет наперекор.