Книга Нареченная ведьма, страница 80 – Людмила Семенова

Терхо будто прочитал ее мысли и одобрительно кивнул.

— Вот теперь ты становишься истинной колдуньей, Илва! Не дай почувствовать свой страх и боль. Ферра Бергдит предупреждала, что жрецы мертвого мира питаются им, как и его демоны.

Наконец их привели в небольшой домик, где обоим удалось помыться с дороги и поесть. Молодые жрецы отвели гостям маленькую комнату с белыми стенами, низким круглым столом, большой периной на полу и расшитыми подушками, которые здесь заменяли стулья. По всем углам стояли глиняные сосуды с пахучими растениями. Один из жрецов велел опустить ставни к вечеру: ночью ожидалась сильная песчаная буря.

— Это опасно? — спросила Илва.

— Нет, если будете соблюдать правила, — сказал юноша. — Меня зовут Нэйх, я племянник Верховного жреца, которого вскоре будут чествовать последний раз, а затем приветствовать его преемника. Если вам что-то понадобится, вы найдете меня в храме или в соседней постройке, где под окнами стоит жертвенная жаровня. Завтра вам расскажут о новых обязанностях, а пока отдыхайте и присматривайтесь.

После этого Нэйх вышел, и Илва, вздохнув с облегчением, опустилась на одну из подушек. Оба разулись, а Терхо вскоре стянул и рубашку — в комнате было так жарко, что после недавнего мытья на теле вновь выступил пот.

— Ты хочешь спать? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сейчас вряд ли получится: слишком много впечатлений, — призналась Илва. — Да и к этому воздуху нужно привыкнуть. Но если ты устал, то можешь лечь, я не буду тебя беспокоить.

— Не так уж и устал, — улыбнулся Терхо и сел рядом с ней. Его круглое простодушное лицо, в котором было что-то от резного древнего тотема, ярко-голубые глаза, забавно вздернутый нос, чувственные губы, — все это снова было близко, как в доме ферры Изунэрр. Впрочем, теперь Илва видела не загадочного гостя из Маа-Лумен, а молодого колдуна, который пришел из иного мира, с ворохом мрачных тайн и воспоминаний, с очень своеобразными представлениями о добре и зле.

Но прежде всего она видела мужчину — живого, молодого, сильного, с горячей кожей и напряженными от волнения мускулами. И он видел в ней женщину, которая с обретением ведьминского дара выглядела уже не миловидной и полнокровной крестьянкой, а опасной красавицей, знающей цену себе и другим, отбросившей неловкость и стыд вместе со всей шелухой людских заблуждений.

Их уже никто не мог остановить. Илва слышала, что опасность обостряет вожделение, но для нее куда более волнующим было чувство покоя, пусть и мимолетное, хрупкое, как сама жизнь. То, что было невозможным в момент первого поцелуя, в совместную ночь на заливе, в тяжелой дороге к городу, теперь властвовало над телами и душами, переливалось самыми нежными и буйными красками. Капли света, просочившиеся сквозь щели в ставнях, проплывали по их плечам, рукам, спинам, пока они жадно целовались и избавляли друг друга от одежды. Платье Илвы бесшумно соскользнуло на пол, затем она помогла Терхо снять с нее исподнее и с лукавой улыбкой раскрылась перед ним — обнаженная, загорелая, пахнущая дорогой, луговой травой, парным молоком.

— Иди ко мне, — промолвила она, кокетливо сгибая ноги.

— Какая же ты красивая! — прошептал Терхо и стал гладить шею и грудь Илвы. Потом за него уже говорили поцелуи, которыми он жадно покрывал ее тело, а она не желала оставаться в долгу и тянула его к себе снова и снова. Они сплелись прямо на полу, укрыться было нечем, но никто из них об этом не подумал. Когда губы уже саднили от поцелуев, тела покрылись испариной, а Илва откровенно стонала от нетерпения, Терхо сжал ее запястья над головой и толкнулся внутрь.