Книга Нареченная ведьма, страница 65 – Людмила Семенова

Он слегка устыдился, что мужское вожделение вылезало наружу даже в такой опасный момент, но не мог от этого отмахнуться. Впрочем, может быть, именно сейчас оно было понятно и уместно? Когда не знаешь, наступит ли для тебя новый рассвет, а эта женщина рядом, такая беззащитная, открытая, нуждающаяся в твоем тепле…

— Илва! — прошептал он.

— Что?

Вместо ответа Терхо вдруг резко притянул ее к себе и поцеловал в губы — без объяснений и нежности, только с напором, отбивающим ритм его сердца. Поцелуй прервался так же стремительно и яростно, как произошел, он выпустил ее и поспешно стал связывать веревку.

— Теперь ты лезешь первой, так как весишь гораздо меньше меня, — пояснил он, закрепляя узел на люке. — А потом мы спрячемся на берегу залива до утра, под охраной духов, как я часто делал на родине. На рассвете я добуду нам какую-нибудь одежду, и подумаем, как быть дальше.

— А я, кажется, уже знаю, — проговорила Илва сдержанно, и только покрасневшие щеки выдавали, что поцелуй им не привиделся. Она взялась за веревку и, затаив дыхание, стала спускаться, благо на силу и ловкость рук и ног ей не приходилось жаловаться. Самодельная веревка порой угрожающе потрескивала, но все же выдержала, а вот Терхо пролез лишь две трети пути, когда узлы треснули и он полетел вниз. К счастью, ему удалось приземлиться мягко, почти по-кошачьи — сказывалась деревенская и колдовская натура.

Потерев ушибленное колено и убедившись, что Илва в порядке, он властно сжал ее руку и быстро повел к забору. Его высоту они преодолели легче и торопливо отправились к заливу, хотя порой Терхо приходилось сжимать зубы от боли в ноге. Но стоило ему оглянуться на дом, на окна, источающие ядовитый желтовато-серый свет с черными вкраплениями дыма, как силы возвращались сами собой. А порой казалось, что в спину подталкивают чьи-то могучие и надежные руки.

Кэй не застал Майре дома и прямиком отправился в Песчаную Церковь — няня Лауме сказала, что с самого рассвета хозяйка ушла выполнять заказ семьи верховного жреца, который недавно скончался. И по-видимому, работа затянулась. Старшие служители обычно жили при храме: несколько этажей были отведены под их весьма аскетичные покои, хозяйственные постройки и мастерские для обрядов. В одной из них демон нашел свою подругу в окружении дочерей и внучек умершего.

Согласно традиции, младшие родственницы жрецов всегда принимали активное участие в ритуальных службах. На венчании они исполняли сложный танец по колено в песке, вместе с ящерицами. Девочек одевали в платья, расшитые настоящими мерцающими чешуйками, и обряд символизировал сочетание красоты и трудностей брачного союза. Когда новорожденный в Хие-Лааттиа получал истинное имя, они лепили из песка фигурку младенца, а старший жрец читал над ней молитвы. Наблюдать за сексуальным таинством детям и подросткам не дозволялось, а в остальном они рано становились полноправными участниками церковной жизни.

Что же касается смерти патриархов в таких семействах, она часто сопровождалась особым жертвоприношением по личной воле покойного. И сейчас Майре, как одно из доверенных лиц, руководила работой. Один из жрецов помоложе отделил голову старика от тела, ее опустили в зачарованный раствор, где кожа быстро высохли и слезла с черепа. Волосы, которые Майре заранее срезала с трупа, уже были подготовлены к украшению покрова, расстеленного на рабочем столе. Грубоватый темно-бурый бархат с потертостями был выбран семьей как символ долгой и сложной жизни жреца, а в качестве рисунка Майре решила изобразить двух ящериц, сцепившихся когтями не то в объятиях, не то в битве.