Книга Деревенский целитель, страница 74 – Людмила Семенова

Она вошла в тот момент, когда демон повернул Илву на живот и задрал ее голову наверх, вцепившись в спутанные волосы. Под разорванной рубашкой виднелась обнаженная грудь, красная от кормления и прикосновений Кэя. Опухшие, полные слез глаза встретились с глазами ведьмы, насмешливо разглядывающей молодую мать.

— Видел бы это Эйнар! — усмехнулась Майре, скинув капюшон и тряхнув головой так, что темные седеющие пряди рассыпались по плечам. — Не ты ли, Илва, верила, что насилуют только нечестных баб? А ведь сама жила с мужчиной в блуде, и прижила это дитя вне брака! Так знаешь ли ты вообще, что такое честь?

Илва обессиленно выдохнула, вцепляясь в покрывало, и демон выпустил ее. Глаза женщины закрылись, она обмякла, растянулась на спине, безвольно раскинув руки и ноги, по которым текла кровь и янтарные капли его семени. Кэй, поднявшись, быстро оделся и безмолвно велел Майре следовать за ним во двор.

Дочь бывшего целителя на ее руках безмятежно спала, не догадываясь, что ей предстоит путь в большой и неприветливый город, а затем и в другие измерения. Но это все потом, а пока у Майре оставалось много времени для подзабытых людских чувств, — и пусть кто-то назвал бы их эгоистичным безумием. В конце концов, Илва уцелела, рассудок к ней вернется, а значит, и родить еще сможет…

Подумав об этом, ведьма искоса посмотрела на молчащего спутника и спросила:

— Все-таки почему ты не сожрал ее душу, Кэй?

— Я не голоден, Морская Дева, — хмуро отозвался инкуб, почему-то глядя в сторону, туда, где над черными силуэтами деревьев медленно наливалось кровью предзакатное небо.

Близость с Хирьей, поначалу казавшаяся Эйнару ярким пламенем костра, вскоре превратилась в тихий и скромный огонек домашней свечи, но это устраивало обоих. Они знали, что после дневного труда, одиночества и потусторонних кошмаров их ждет хоть немного наслаждения и единства, а потом — задушевные разговоры с Терхо. Мальчик рассказал им, что новое имя дал ему пастор, в надежде оградить ребенка от влияния нечистого мира и его голодных демонов. Однако Терхо так и не смог принять его душой. Хозяин, разумеется, продолжал называть его Йонасом, но это происходило так редко, что не причиняло особого беспокойства.

Также мальчик порой жаловался на свои страшные видения, и Хирья стала давать ему советы:

— Как только тебе покажется, что призраки скребутся в дверь или прогрызают стену, вспоминай о родных местах, о своем настоящем доме, да хотя бы о любимых игрушках. Пространство ест наши страхи и плохие воспоминания, но мы же не состоим только из них, у каждого за спиной осталось что-то светлое и хорошее. Вот и пускай это в ход, как свое оружие: тогда злые силы растеряются и останутся голодными!

— А как же гнев хозяина? — не удержался Эйнар.

— Что хозяин? Для высших сил он такой же подчиненный, как мы, — странно усмехнулась Хирья, — хоть и стал все чаще об этом забывать. Так или иначе, нельзя терпеть боль и страдание, Эйнар, нужно исцелять себя и других. Я только с твоим появлением это поняла…

Эйнар поблагодарил ее, но в то же время задумался. Он и раньше чувствовал, что Хирья знает больше, чем желает показать, но теперь захотел во что бы то ни стало докопаться до истины. И случай представился совсем неожиданно, после тяжелого дня, когда призраки вновь буйствовали в тоннеле, но уже не стояли на пути вагонетки.