Книга Деревенский целитель, страница 69 – Людмила Семенова

Вместе они встретили зиму, которая в Кессе была тусклой и серой, снег еле успевал покрыть булыжную мостовую и таял, превращаясь в темные лужи. В это время человеческое тепло оказалось кстати, как и подогретое вино с корицей, сладкие пироги, потрескивание дров в камине и даже звуки фортепиано, на котором любил играть колдун. И весной пришло долгожданное известие, подтвержденное и городскими медиками, и собственным чутьем Майре.

Мужчина так обрадовался, что ей даже на миг стало неловко: как он воспримет ее планы на будущее наследника? Но его поддержка пока была необходима, и Майре решила не загадывать слишком далеко. В конце концов, ее умение зачаровывать и отводить глаза никуда не делось.

Однако на сей раз не пришлось ничего предпринимать. Как-то раз поутру, когда шел уже третий месяц, Майре едва встала с кровати и почувствовала острую боль в животе. Подняв край сорочки, она увидела размазанную по бедрам кровь, а в следующий миг потеряла сознание.

Чуть позже, в больнице, женщина узнала, что могла умереть, если бы колдун вовремя не вызвал врача (сам он не владел даром исцеления). Ребенка спасти не удалось, а кроме того, нутро сильно воспалилось и Майре больше не могла стать матерью. Она еле пережила первые сутки после этого вердикта, а на вторые, едва поднявшись на ноги, сбежала из больницы. В жилище колдуна Майре не вернулась и не знала, как сложилась судьба отца ее погибшего ребенка. Благо все ценные вещи и колдовские артефакты хранились в старом материнском доме.

Впрочем, сейчас Майре не думала о них. К черту все это колдовство, раз цвести, а возможно, и жить осталось недолго! И почему мать предрекла ей путь жрицы мертвого мира, дарующий одни силы и отнимающий другие? Или любые чары неизбежно к этому ведут? Взять хотя бы Эйнара: посвятил жизнь созиданию и милосердию, а самого себя спасти не смог…

За этими тяжелыми думами она просидела несколько дней затворницей, не желая есть, не в состоянии уснуть. И наконец решила податься к храму, где имела право общаться с духами и открывать путь в иной мир. Получив благословение старших жрецов, Майре умылась, надела легкое белоснежное платье и вновь поднялась по винтовой лестнице.

Темные пряди, в которых за время беременности прибавилась седина, легко колыхались в такт складкам платья, словно чередующиеся черные и белые перья чайки. Но в этот раз Майре не обратилась в птицу, а просто бросилась вниз. Страх и тоска оставили ее, было только предвкушение свободы — от материнского наследия, долга, несбывшихся надежд и загубленных жизней, которые помимо воли множились в памяти и сновидениях.

Однако едва погрузившись в темные воды забвения, Майре почувствовала, как некая сила выталкивает ее наверх и больно, без жалости хлещет по щекам. Затем ей насильно открыли рот и вместе с грубым, болезненным поцелуем вдохнули заряд энергии, держащий на плаву.

Перед ней был Кэй, без куртки, в одной мокрой рубахе, прилипшей к крепкому телу. Женщина, едва опомнившись, уткнулась ему в грудь и всхлипнула.

— Почему, Кэй? — прошептала она. — Почему? Я могу все на свете, кроме того, что может любая неграмотная, глупая, ленивая баба! Так зачем это все, зачем?

— Ничего, Морская Дева, мы что-нибудь придумаем, — ответил Кэй, когда Майре немного успокоилась и отдышалась. — За грань тебе еще рано спешить, уж поверь моему опыту.