Книга Деревенский целитель, страница 58 – Людмила Семенова

— А мне нравилась одна девочка, там на Ижоре, — вдруг мечтательно промолвил Йонас, — только с противоположного берега. У нее были темные косички, серые глаза, и она очень редко улыбалась. Мы встречались, когда я ездил с бабушкой на ярмарку, а потом всегда по ней скучал. И сейчас скучаю, и по бабушке, и по сестренке, и по ней…

Мальчик резко умолк и отстранился, задрав голову, как часто делают дети, чтобы скрыть слезы. Его запал прошел, и Эйнар увидел одинокого усталого ребенка, который тоже попал под ядовитый морок, но куда более сильный, нежели чары любой ведьмы. Близость мертвого мира вытравила в Йонасе детскую чистоту, привила цинизм взрослых колдунов, и невинное личико с огромными голубыми глазами уже казалось Эйнару страшной трагической иллюзией.

Но парень был очень благодарен ему за эту беседу, за близость и тепло живой человеческой души. Он по-мужски протянул Йонасу руку, и мальчик горестно улыбнулся.

Тут за дверью послышался шорох, и в комнату вошла Хирья. Она погрозила Йонасу пальцем, а на Эйнара взглянула с тем же лукавым интересом, что и в помещении для обряда.

— Вы почему не спите? Знаете же, что хозяин разгневается! — заявила она. — А ты, Йонас, мог бы сообразить, что новичку после ритуала покой нужен! Ступай к себе, а для тебя, Эйнар, я еще воды принесла — вдруг за ночь горло пересохнет? В первое время это часто бывает.

— А ты за многими рабами ухаживала, Хирья? — решился спросить Эйнар.

— Зачем тебе это знать? — отозвалась девушка, и за ее ребячливой непосредственностью на миг проскользнуло нечто зрелое и горькое. Но тут же спряталось в бездонной лазури глаз юной блаженной, при которой ни светлые, ни темные жрецы не стесняются в выражениях и поступках. И вновь, как и прежде с Йонасом, Эйнар задумался: какая же из этих личин настоящая?

Тем не менее они оба грели его в этом жутком пространстве своей живостью — странной, таинственной, сломанной, но все же человеческой и близкой ему. Колдун-хозяин уже таковым не считался, он явно был ближе к иным силам, нелюдским, пусть и томился в недолговечном теле. Поэтому Эйнар от души улыбнулся мальчику и проводил задумчивым взглядом Хирью, прежде чем наконец погрузиться в сон.

В последующие дни Эйнар смог изучить жилище колдуна — передвижение рабов, равно как и разговоры между собой, здесь не запрещалось. Изнутри дом состоял из множества клетушек, вроде той, в которой жил сам Эйнар, но большинство пустовало, а в других громоздились какие-то странные предметы. Других рабов, помимо Хирьи и Йонаса, он ни разу не встретил.

Еще здесь имелась лаборатория хозяина, в которой он проводил важные ритуалы, кухня, где Хирья грела пищу в каком-то большом металлическом ящике и разливала из черного кувшина воду и слабый отвар из плодов, а также то, что Эйнар назвал отхожим местом.

Кормили здесь действительно раз в сутки — по привычке Эйнар употреблял это слово, хотя жил без часов и солнца, — но для поддержания сил этого хватало. На кухне не было очага, его заменяло таинственное синеватое пламя, которое Эйнар видел через щели в ящике. Пища всегда была одна и та же: какое-то желтовато-белое месиво в глубокой миске, подсушенный хлеб, немного риса и сухофруктов. А вот питье Хирья приносила с утра и перед тем, как Эйнар ложился спать. Сама она садилась за стол вместе с ним и Йонасом, но ела совсем мало, стараясь побольше отдать мальчику. Когда и чем питался хозяин — для рабов оставалось загадкой.