Книга Деревенский целитель, страница 21 – Людмила Семенова

Но сейчас, когда рядом маячила Майре, а местные бабы судачили почти исключительно о своих отпрысках, Илва почувствовала себя заблудившейся в холодном и пустом лесу, и руки Эйнара больше не грели.

Вдруг Илве показалось, что толстуха глядит на нее злорадно и как-то дико, ее жирные румяные щеки побагровели, глаза совсем сузились, улыбка походила на оскал. Когда та взялась перебирать коренья короткими пальцами, девушке послышался противный звук, словно та ковырялась в чем-то влажном и скользком. Она даже увидела липкие темные потеки на ее коже. Когда же тетка поднесла пальцы к губам, Илва содрогнулась и зажала рот, еле сдержав накативший рвотный позыв.

— Ну вот, что я говорила? — покивала головой тетка, которая уже выглядела как прежде и лучилась торжествующей улыбкой.

Но на этом кошмары для Илвы не закончились: лица покупателей казались ей то черепами, то звериными мордами, в травах копошились черви, а отвары окрашивались кровью или желчью. Она не знала, был ли это морок или душевная болезнь, — что-то объяснить мог только Эйнар, а он будто ничего не замечал. Даже успел сбегать к галантерейной лавке и купить узорный платок для Майре, чтобы она прикрыла голову, — да такой изящный и затейливый, какого ни разу не дарил ей самой!

Лишь за счет инстинктов Илва держалась на ногах и даже умудрялась работать, но к вечеру запас сил иссяк и она еле смогла забраться в телегу.

— Да, ты что-то совсем перегрелась, — покачал головой Эйнар, — завтра тебе, наверное, лучше отлежаться. Жаль, что не удалось повеселиться, но мы приедем сюда, когда ты поправишься. Тогда уж и с девчонками наговоришься, и наряды себе успеешь купить.

Илва лишь кивала: слова доносились как через слой ваты, а лицо Эйнара расплывалось перед глазами. Добравшись до хутора, она сразу пошла спать, а встретившая их Стина озабоченно покачала головой.

— Вы, молодежь, тоже идите отдыхать, — сказала она Эйнару и Майре. — Вот уж никогда я не любила эти ярмарки и прочие сборища! Слишком много там недобрых глаз, а они хуже всяких чар действуют!

Майре прошла на кухню, налила воды из глиняного кувшина и задумчиво отхлебнула. За ней проследовал и Эйнар, тоже наполнил стакан, но выпил залпом и поморщился. Было видно, что день порядком его измотал, он хотел выговориться, но колдунья опередила парня — резко повернулась к нему и обняла за шею. Их взгляды неотвратимо схлестнулись, ее щека скользнула по его чуть наросшей щетине, ее губы тревожно алели в полутьме и пьянили даже на расстоянии. Это расстояние уже ничего не могло спасти, как не могло и чувство вины перед Илвой, сомнения, тревоги. Зверь снова пробудился, но теперь желал иной добычи и даже милостиво соглашался оставить Эйнару человеческий рассудок и память.

— Мне кажется, ты заслужил отдых, Эйнар, — тихо сказала Майре. — И я знаю, как справиться с твоей усталостью. Ты ведь тоже этого хочешь, верно?

Эйнар растерянно кивнул, и Майре подумала, что если бы не усталость, он скорее всего ломался бы дольше. Но какая разница, если ей самой искренне этого хотелось? Удобный момент сам шел в руки, и было глупо его упускать.

Она принесла в свою комнату горячей воды, зажгла свечи, прикрыла дверь так, что полоса света отчетливо виднелась из глубины коридора. В зеркале огоньки мерцали холодными бликами, играя в ее серых глазах и шпильках, украшающих волосы. Неторопливо, смакуя каждое касание, она вынула их, распустила косу и рассыпала темные пряди по плечам. С остальным гардеробом не стоило торопиться: она не сомневалась, что Эйнар скоро придет и возьмет это на себя.