Книга Тихая ночь, страница 77 – Энн Кливз

— Не знаю, что делать с труппой, – сказала она. – В понедельник ведь начинается тур по школам. Отменять или нет?

— У Бута был бухгалтер? Юрист? Может, сначала с ними посоветуетесь?

— Не знаю. Я тут… типа на практике. – Она вернулась в офис, села за стол и жестом предложила Тейлору занять другой стул. – Даже сидеть за его столом странно. Это же его территория.

— Расскажите о нем.

Именно такую фразу использовал бы Перес, что всегда раздражало Тейлора – слишком долго приходилось ждать нужных ответов.

— Он был актером, – сказала она. – Не нужно об этом забывать. Я никогда толком не знала, правду он говорит или играет роль. Не то чтобы он лгал специально. Просто его версия всегда была интереснее. Он был забавным и добрым, но за этой маской ничего не разглядеть.

— Чем он занимался до создания этой труппы?

— Играл эпизодические роли, наверное. Он любил рассказывать о знаменитостях, с которыми работал. Может, что-то и было правдой. Но в этой сфере все решает удача. Мне всегда было жаль талантливых людей, которым не везет.

— А до этого? Актерская школа?

— Не думаю. Он вечно критиковал молодых актеров с дипломами по актерскому мастерству, но без настоящего опыта в театре.

— Он рассказывал о личной жизни?

— Никогда. Только о работе.

— И никаких романов?

— Наверное, несколько мимолетных интрижек с молоденькими актрисами, которые верили его байкам и слишком много выпили. Ему нравилось появляться с ними на людях. Это льстило его самолюбию. Но ничего серьезного.

— Они в конце концов видели, кто он на самом деле?

— Нет. Это он их бросал. Некоторые даже страдали. Он умел быть обаятельным.

У Тейлора зазвонил телефон. Чтобы ответить, он вышел в репетиционный зал. Это была Джебсон.

— Заседание суда отложили, и я кое-что проверила. Его трудовую историю через министерство соцобеспечения. Последние пятнадцать лет он работал как независимый актер. Жду ответа от налоговой о его доходах.

— А до того?

— Он был школьным учителем в Честере.

— Спасибо.

— И еще кое-что. Я нашла жену.

Кенни любил пятничные вечера. Эдит не работала на выходных, и когда она возвращалась домой из центра помощи престарелым, он знал, что следующие два дня она будет принадлежать только ему.

Она приехала поздно, как часто бывало по пятницам, выглядела уставшей и немного напряженной. Сказала, что весь день разъезжала по вызовам – к подопечным на дом. Общаться с родственниками, по ее словам, порой бывало труднее, чем с пациентами. Услышав ее машину, Кенни достал из холодильника бутылку вина и налил бокал, чтобы ждал ее на столе. Ритуал конца недели. Эдит швырнула сумку на пол, сняла пиджак, чмокнула Кенни в щеку и, взяв вино, отправилась набирать ванну. Еще один ритуал. Сквозь шум воды он уже представлял, как она выйдет – прежняя Эдит, в джинсах и свитере, спокойная и расслабленная.

Он уже договорился с друзьями о завтрашнем сгоне овец с холмов для стрижки. Прогноз обещал ясную погоду. Кенни нравилась эта традиция – один из тех дней, что отмечают середину лета: все шли цепочкой по холму, сгоняя овец к ограде, а потом вели их к ферме. Это возвращало его в детство, когда вся округа собиралась для общей работы. Ему нравились шутки и легкое соперничество – кто быстрее снимет руно, не задев кожу, но и не ковыряясь целый день. А вечером все собирались в доме с пивом, виски, иногда музыкой.