Книга Тихая ночь, страница 47 – Энн Кливз

— Теперь ты понимаешь, почему я допускал версию с самоубийством, – сказал Перес. – Но я никогда не был в этом убежден.

— А в то, что он правда потерял память, ты поверил?

Перес задумался. Тейлор едва не закричал: «Да это же простой вопрос, сколько можно тянуть?!» Он даже дыхание задержал от напряжения.

— Нет, – наконец ответил Перес. – Не поверил.

Для Тейлора этого было достаточно. Пусть Перес и бесил его порой, но в оценке людей ему не было равных. Он наблюдал за их повадками, как Дэвид Аттенборо наблюдает за повадками животных.

— Зачем же он притворялся?

На этот раз ответ последовал быстрее:

— Не знаю. Я размышлял об этом с того момента, как нашел тело. Может, хотел сорвать открытие выставки. Но зачем это чужаку-англичанину? Что он имел против Беллы Синклер или Фрэн Хантер?

Тейлор узнал имя.

— Та самая, что нашла Кэтрин Росс?

— Ага. – Веки Переса чуть дрогнули. – Поэтому я там и был. Мы… вроде как друзья.

Будь на месте Переса кто-то другой, Тейлор обязательно съязвил бы: «Что за дружба? С постелью?» Но не хотел портить отношения – без поддержки Переса здесь было не обойтись.

Перес сменил тему:

— Возможно, жертва пыталась вообще отменить открытие. Кто-то раздавал в Леруике листовки, что мероприятие перенесено из-за смерти члена семьи. И этот кто-то был в маске клоуна.

— Но художницы его не узнали?

Опять повисла тишина.

— Говорят, что нет. – И снова пауза. – В листовке значилось, что открытие отменено из-за смерти члена семьи. Почти как если бы он предсказал собственное убийство.

* * *

Леруик оказался не таким серым, каким остался в памяти Тейлора – в прошлый раз он был здесь зимой. Сегодня светило солнце, люди не кутались в толстые пальто. Вода сверкала отраженным светом. В гавани стояла лодка, оборудованная под театр, с красным брезентовым баннером на борту, рекламирующим последнюю постановку.

— Это что-то новенькое, – сказал Тейлор.

— Нет, – ответил Перес. – Они приезжают каждое лето, гастролируют по островам. Туристам нравится.

— Боже, я голоден как волк.

Тейлор поморщился, вспомнив мерзкую булку в самолете, которую жевал уже лет сто назад.

Они купили рыбу с жареной картошкой и ели, глядя на воду. Тейлор вспомнил, что дом Переса находится недалеко.

— Живешь все там же?

Перес кивнул.

— Значит, с прекрасной мисс Хантер пока не съехался?

Тейлор знал, что лезет не в свое дело, но любопытство – профессиональная деформация. Да и капельку завидовал.

Перес доел последнюю картофелину.

— Все совсем не так.

Тейлору хотелось спросить «а как?», но важнее был мертвый незнакомец.

— Кто, по-твоему, его убил? Местный?

— В Биддисте у многих есть секреты, – наконец сказал Перес. – Но это не значит, что они убийцы.

Тейлор кивнул. Это понятно: когда на пороге появляется полиция, люди нервничают, даже если виноваты лишь в превышении скорости, неуплате налогов или изменили жене с ее же подругой. Детектив улавливает это чувство вины, и кажется, будто она связана с делом.

Перес стряхнул крошки с бумаги, и к его ногам с криками слетелись чайки.

— Мне нужно позвонить, – сказал он. – Кенни Томсон, который нашел тело, оставил сообщение.

Он отошел подальше, встав спиной, чтобы Тейлор не слышал. Тот все равно мало что понял бы – когда Перес переходил на диалект, это звучало как иностранный язык. Тейлор вспомнил, как после отъезда матери на север Уэльса его по решению суда отправляли к ней на выходные. Отец бесился из-за этого. Заходя в магазин, Тейлор слышал непонятную речь и чувствовал, как все пялятся. Они шептались о его матери, поселившейся с «благочестивым праведником» и совратившей его. «Потаскушка» – это слово он прекрасно понимал.