Онлайн книга «Девушка для услуг»
|
Меня разбудил яркий свет в окне. Странное дело: вчера я не затворила ставни – забыла, черт бы меня побрал! Обычно я крепко сплю, только когда все щели, в которые может проникнуть свет, прочно закупорены, иначе мне кажется, что у меня украли частицу ночи. На улице стоит прекрасная погода. Похоже, я проспала не меньше десяти часов. Не то сон, не то кома… Наконец полностью прихожу в себя. Ночью мне приснилась Моргана. Она стояла передо мной, говорила со мной, и я ее спрашивала: «Да разве ты жива?» А она смотрела на меня так, словно не понимала, о чем это я… Мне вдруг почудилось, что меня обволакивает нежное, приятное тепло. Я не испытывала ничего подобного со дня ее смерти и оттого ощутила странное, сумасшедшее облегчение. Она жива! Но тут я открыла глаза. Увы, этот сон – самый печальный в моей жизни. — А вы всегда хотели стать журналисткой? Джеймс нечасто возвращается к ужину, но уж когда приходит, то разворачивается за столом вовсю и интересуется другими, особенно мной. А Моника всегда выглядит какой-то озабоченной. Как будто ей где-то что-то жмет. Я, вообще-то, не люблю говорить о себе, но раз уж приехала сюда, чтобы овладеть английским… И я храбро отвечаю: — Yes, я с девяти лет мечтаю стать журналисткой: для меня это способ прожить много других жизней, а не только свою. Моника смотрит на меня как-то странно, – похоже, ей не терпится уйти, она нервно теребит золотой перстень в виде змейки, обвившей ее указательный палец, – так и чудится, что змейка живая, что ее чешуйки двигаются и тело медленно душит свою жертву. Интересно, повезет ли мне когда-нибудь носить такое же ядовитое украшение, на которое все окружающие будут смотреть с завистью? Не могу понять, кто из нас двоих больше раздражает Монику, я или ее супруг, но сейчас она совсем не похожа на ту лучезарную красавицу, жизнерадостную и уверенную в себе, которая так радушно приняла меня у себя в доме в конце августа. Я умолкаю, – похоже, пора перестать быть в центре внимания. Джеймс расспрашивает сыновей, как они провели день. Я встаю, чтобы убрать со стола, уношу в кухню остатки ужина. Моника входит туда следом за мной. Молча открывает холодильник, достает десерт и возвращается в столовую. Мне не удалось перемолвиться с ней словом, привлечь ее внимание. После ужина надо будет написать Виржини – она прожила в этой семье целый год и, надеюсь, посоветует мне, как себя вести. Может, я держусь не так, как полагается услужливой помощнице. Или же у Моники есть какие-нибудь тайные, гнетущие заботы? Я думаю о Льюисе. День ото дня он вызывает у меня все больше беспокойства; чудится, будто вокруг него соткалась сеть из тонких, но прочных нитей, подобных тем, что выпускают шелковичные черви, и она душит, губит его. Я слышу его шаги: теперь они стали чуть тяжелее, и костыль стучит в пол сильней, чем раньше, словно его владелец хочет заглушить этим звуком свою нарастающую слабость. Выхожу из комнаты Саймона – наконец-то я смогла его угомонить, и он крепко заснул. Моника подходит ко мне и каким-то нервным тоном приказывает получше укрыть Льюиса. Потом спускается на первый этаж, и я слышу, как она громко говорит о чем-то с Джеймсом. Боясь, что мальчик услышит пререкания родителей, я закрываю дверь, сажусь у кровати и разглядываю его. Мне чудится, что кожа Льюиса стала более прозрачной, на ней явственно проступают голубые жилки. Этот мальчик – точная копия обоих своих родителей, каждая его черточка напоминает либо Джеймса, либо Монику, прямо с ума сойти, до чего похож. Льюис вопросительно смотрит на меня, словно не понимает, что я тут делаю. Он держится так отстраненно, а мне хочется поговорить с ним, как-то сблизиться… |