Книга Очень плохие вдовы, страница 74 – Сью Хинсенбергс

Все началось давным-давно, с кассеты и нескольких песен, а когда у Хэнка появился аккаунт на «Эппл мьюзик», они с друзьями несколько лет пополняли список – каждый раз добавляли по одной песне. Часто эти баталии разыгрывались у нее на глазах. Они сидели – неважно где – в ресторане, в машине, у кого-нибудь дома, и начинала играть песня. Хэнк замолкал, вскидывал голову, слушал пару секунд и спрашивал: «Кто это?» Один отвечал, другой гуглил исполнителя. Потом они обсуждали и голосовали, и тогда только Хэнк добавлял песню в плейлист. Когда Пэм в последний раз присутствовала при голосовании, в плейлисте было около восьмисот песен.

— Еще по одной? – спросил Хэнк и достал изо льда холодные банки пива, попутно сминая и выбрасывая в мусорный мешок уже опустошенные жестянки. Пэм как раз сняла фольгу с менажницы с закусками и поставила ее на холодильник. Она лишь подняла брови, когда Андре, минуя морковные палочки, принялся уминать крекер с ломтиками сыра чеддер и сырокопченым мясом. Вот тебе и диета…

Они сидели в уютной тишине, потягивая напитки и наблюдая за другими яхтами. Спустя несколько минут Хэнк ушел в каюту и вернулся с коробкой с прахом Дэйва – вернее, с его четвертью. Поставил ее на капитанское кресло и открыл очередное пиво. Они слушали тихую музыку и плеск волн. Несколько птиц пролетели над яхтой. Прошло еще несколько минут, и Хэнк спросил:

— Марлен, как ты хочешь, чтобы все прошло?

Марлен, казалось, наблюдала за полетом чаек, но, услышав Хэнка, повернулась и еле слышным голосом ответила:

— Мне вообще ничего не хочется, Хэнк. – Помолчав, добавила: – Часть Дэйва, что была отцом семейства, все еще дома. Наши девочки решат, что с ней делать. А это, – она кивнула в сторону коробки, – та часть Дэйва, что любила вас, ребята. Поступай как считаешь нужным, Хэнк.

Тот кивнул и посмотрел на парусник по правому борту. Наконец он выпрямился, сказал «ладно» и пошел обратно в каюту, откуда вернулся с сигарами и наполовину полной бутылкой виски. Раздал всем красные пластиковые стаканчики и наполнил их на пару пальцев янтарной жидкостью. Протянул сигару Ларри, но тот отказался:

— Может, обойдемся без сигар? От запаха Нэнси мутит. Покурим позже.

Хэнк отнес их обратно в каюту и затем сказал:

— Андре, выбери песню для Дэйва.

Он дал Андре время выбрать песню, затем прошел на корму, крепко сжимая коробку с прахом, и посмотрел на друзей.

— Дэйв думал, что у него было по жизни все. А потом решил, что все потерял. Но он не сдался. Ты должна это знать, Марлен. Он не сдавался. И, честно говоря, он использовал больше уходовых средств, чем любой человек, которого я когда-либо знал.

Хэнк открыл коробку, и четверть праха Дэйва взмыла в небо.

Андре включил музыку, и из динамиков раздались не грустные и меланхоличные аккорды, которых ждала Пэм, а резкий гитарный рифф, к которому затем подключились барабаны, а через секунду и все остальные инструменты. Пэм вздрогнула, пролив коктейль, когда волна звука из колонок ударила по перепонкам. Она никак не могла вспомнить песню, пока не услышала хрипловатый голос Стива Эрла, исполняющего «Хардкорного трубадура». Расслабилась и улыбнулась друзьям, а Марлен откинула голову назад, рассмеялась и показала Андре поднятые вверх большие пальцы.