Книга Очень плохие вдовы, страница 72 – Сью Хинсенбергс

Чертов Хэнк. Снова он за свое…

Пэм стояла у открытого багажника своего фургона и обреченно смотрела на коробки с бокалами из казино, которые Хэнк прихватил себе, когда сменился логотип. Она позволила ему взять минивэн, чтобы привезти домой весь этот хлам, но они договорились, что он сам разгрузит машину. Еще одно проявление того, что он ее ни во что не ставит. Пэм посмотрела на часы, закрыла багажник, подошла к пассажирскому сиденью и аккуратно поставила туда накрытую фольгой менажницу с мясной нарезкой. Она не знала точно, какие закуски брать на церемонию развеивания праха, поэтому выбрала сыр и копченое мясо, и – для Андре – морковные палочки и хумус.

Посмотрела на часы на приборной доске. Должна была успеть. Раньше, когда Пэм еще жила в уютном доме на Глендейл-авеню, ей не нужно было закладывать дополнительное время на дорогу до друзей. Она просто выезжала из двора, дважды поворачивала направо – и вот она уже возле дома Шализы. Теперь ей приходилось проезжать три развязки со светофорами.

Пэм подъехала к дому Шализы и, пока та садилась, поставила менажницу себе на колени и сказала:

— Первое, что я сделаю, когда мы получим страховку, – найму кого-нибудь, чтобы срубить это чудовище. – И кивнула в сторону можжевельника.

Она сдала назад, выехала на проезжую часть и увидела, что Нэнси уже ждет ее на обочине чуть дальше по улице. Андре однажды пошутил, что городские подрядчики уже жалуются, что им приходится менять тротуар, соединяющий их два дома, потому что женщины протоптали в цементе целую траншею, тем самым создав угрозу для других пешеходов.

Нэнси забралась внутрь и тут же подалась вперед, поправляя очки:

— Я вот что подумала… Если мы вернемся с яхты пораньше, может, как забросим Марлен домой, поедем в «Нордстром»? У них большая распродажа, а мне понадобится новое черное платье на похороны. Может, и два, если поминки пройдут в другой день. Или три, если желающих прийти будет столько, что придется два дня поминать.

Хорошо, что Пэм в этот момент стояла на светофоре, иначе все ее закуски прилипли бы к лобовому стеклу, ударь она по тормозам от шока. Она прикрыла глаза и сжала переносицу. Взглянула на Шализу – слава богу, та тоже покосилась на Нэнси, возможно, не веря своим ушам. Отлично. Значит, она не сошла с ума.

— Нэнси, если нас увидят во время покупки черных платьев за два дня до того, как они понадобятся нам для похорон мужей, как думаешь, что на это скажет полиция?

— Ой… – Нэнси отодвинулась назад. – Простите, совсем об этом не подумала. Ты абсолютно права. Семидесятипятипроцентные скидки вскружили мне голову.

Пэм проехала еще два квартала и повернула к дому Дэйва и Марлен, как делала тысячу раз до того. Марлен спустилась с крыльца, держа в руках белую картонную коробку. Пэм вспомнила, как они с Хэнком заезжали за Дэйвом и Марлен – она на пассажирском сиденье, а он за рулем. А потом ехали к Шализе, Нэнси или на причал. Как Марлен весело запрыгивала в машину, а Дэйв запирал дверь и шел потом по дорожке, с холодильником для пива и уложенной гелем прической. Такой живой, энергичный… Всегда садился вперед, поворачивался к ней, подмигивал и говорил: «Какая ты сегодня красотка, Пэмми», а потом принимался болтать с Хэнком.

Он был хорошим парнем. А теперь покоится в коробке на коленях у жены…