Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 37 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Это было райское утро, свежее и ясное. На перекладинах оград блестела паутина, на кустах амброзии серебрилась пыльца. Солнце только начало подниматься из-за горизонта. В то октябрьское утро я готов был свистеть, радуясь тому, что просто живу на свете, и лошадь подо мною пританцовывала, но Эбнер ехал молча, опустив голову. Он всегда молчал, пускаясь в такую поездку, и не без причины.

Пастбище, на которое мы направлялись, принадлежало не нам, а шерифу Эсбери Смоллвуду. В те времена шериф собирал налоги в о́круге; и вот однажды ночью кто-то проник в его дом, совершил поджог и похитил крупную сумму из доходов графства. Следов преступников так и не нашли.

Шериф был разорен. Он отказался от своих земель и переехал в соседнее графство. Его поручители понесли убытки, в том числе мой отец. Но дядю Эбнера беспокоили не только финансовые потери брата.

— Твои убытки будут небольшими, Руфус, – сказал он, – но Элнатан Стоун полностью разорен, а Адам Грейтхауз на грани разорения.

Стоун был скотоводом с большими долгами, а Грейтхауз – мелким фермером. Помню, мой отец подтрунивал над дядей Эбнером, когда тот оплатил свою долю убытков.

— Господь дал, господь взял, а, Эбнер?

— Но, Руфус, разве взял господь? – возразил мой дядя. – Я в этом сомневаюсь. Есть и другие, которые берут.

Я понял, что дядя имел в виду. Он мог смириться с тем, что забрал господь; но если бы у него что-нибудь забрал кто-то из людей, он последовал бы за ним с оружием в руках и вернул бы отнятое. Бог дяди Эбнера был требовательным повелителем, и его требования следовало выполнять невозмутимо; но бог не якшался с ворами и не выдавал каперских свидетельств.

Когда шериф разорился, дядя Эбнер пустил скот пастись на шерифских землях, чтобы по возможности компенсировать убытки поручителей. Пастбища были хорошими, но их орошали только родники, и нам приходилось присматривать за бычками – они не разжирели бы без достаточного количества воды. Каждую неделю мы ездили туда, чтобы подкармливать скот солью и проверять источники.

Заметив, что дядя Эбнер смотрит на дорогу перед нами, я тоже пригляделся к ней и заметил то, на что раньше не обращал внимания: два конных следа вели в нашу сторону и один в обратную, но только один из них был свежим.

Когда мы доехали до старого сгоревшего дома шерифа, Эбнер остановил своего крупного гнедого. В конце подъездной дорожки виднелся провалившийся фундамент и поваленные деревья. Когда-то перед домом стояли распахнутые ворота, но теперь они были заколочены. Судя по следам, бежавшая перед нами лошадь сделала несколько шагов по дорожке, а после вернулась обратно на дорогу.

Дядя Эбнер некоторое время смотрел на следы, прежде чем двинуться дальше. Вскоре мы подъехали к жерди, отгораживающей пастбище от дороги. Здесь лошадь остановилась, ее всадник спешился и опустил жердь. На мягкой глине остались следы и всадника и лошади. И старые конские следы тоже вели за ограду.

Дядя Эбнер рассматривал эти следы, как мне показалось, с чрезмерным интересом. Путники часто проходили по чужой земле, и на здоровье, лишь бы они закрывали за собой ограду. Однако этот путник, казалось, беспокоил моего дядю. Когда мы выехали на поле, дядя Эбнер остановил своего гнедого, некоторое время неподвижно сидел в седле, а после, вместо того чтобы направиться к холмам, к источникам, поскакал по долине к леску. В долине протекал небольшой ручей, и дядя на скаку вглядывался в него.