Книга Метод чекиста, страница 67 – Валерий Шарапов

Дядя Степа стал выспрашивать Артура о его родне.

— Война по нам, Верхнеглавским, жестоко прошлась, — вздохнул тот. — Уж не счесть, сколько погибло. Кого-то смертельные бои взяли. Кого-то немцы в хате живьем за связь с партизанами сожгли. А после войны вся семья как-то разлетелась кто куда. Только я на родной земле остался. Да еще вон Глеб… Был…

— В общем, героическая семья. И ни одного предателя? — насмешливо спросил Дядя Степа.

Мне показалось, что Артур на миг смутился:

— Да вроде не знаю таких. Хотя тут дело такое. Гарантию же никто не даст. Сами знаете, какие времена были и как они людей тасовали.

Мне показалось, он что-то недоговаривает. Давить на него или пока не надо? Да, в тех краях все действительно перемешано и сложно — по своей судьбе знаю. Ладно, оставим его временно в покое. Кое-чего еще проверить надо.

— Вы пока не уезжайте, — произнес я в приказном порядке.

— Так как же, — недоумевающе посмотрел на меня Артур. — Там работа. Хозяйство.

— Отдохните. Гостиницу же оплачиваем. Дорогу оплачиваем. Когда еще так беззаботно поживете в столице?

— Ну, как милиция скажет, — развел он руками…

А у меня было одно подозрение. Прибыв в Особняк, я извлек из сейфа папку, которую мне прислали с Лубянки, из отдела по розыску нацистских преступников.

Списки полицайгруппы «Стальные когти». Сто пятьдесят человек. Пролистывал их неторопливо. И наткнулся на то, что и искал.

— «Эврика», — сказал Архимед, выныривая из ванны с шампанским, — произнес я негромко.

На третьей страничке значился Верхнеглавский Казимир Фадеевич, полицай, псевдоним Сапсан.

По традиции «когтям» давали псевдонимы от когтистых птиц.

На следующее утро состоялась новая встреча с Артуром. Он был какой-то настороженный и, похоже, не выспавшийся. Видимо, о чем-то думал тяжелом, что-то вспоминал и вспомнил, а сейчас не знал, рассказать ли нам. И я предполагал, что именно он вспомнил. Надо помочь человеку, если он сам на важный шаг решиться не может.

— Верхнеглавский Казимир Фадеевич ваш родственник? — нейтральным тоном поинтересовался я.

— Дальняя родня. — Артур поежился.

— А говорите, в семье нет предателей.

— Так его с началом войны в армию призвали. Там он без вести в сорок первом и пропал. Больше о нем вестей не приходило. Но…

— Давайте, говорите, — подстегнул я его. — Скрывать что-то и утаивать от нас чревато.

— Селяне говорили, что видели его. Он якобы с полицаями был, в их форме поганой. Тогда они две деревни сожгли, жителей — кого расстреляли, кого угнали в Германию. Да только в такое верить не хотелось.

— А что, Казимир зол был на народную власть?

— Да при поляках его семья сильно зажиточная была. Гордые такие и жадные. Все село у них в должниках, а с родней даже не знались. А как советская власть пришла, так их и раскулачили. В ссылку всю семью. Но Казимир быстро вернулся. Один. В колхозе пристроился водителем.

— Простила, значит, его советская власть.

— Ну, получается.

А он советской власти ничего не простил…

Когда свидетель отправился восвояси с бумагами на получение проездных и дорожных, Дядя Степа, в глазах которого мелькали радостные смешливые искорки, произнес:

— Ну и что значит этот кроссворд?

— Встретил Сапсан случайно родню, — сказал я. — И нет теперь родни.

— Думаешь, этот самый когтистый птиц и есть наш диверсант с кастетом?