Книга Метод чекиста, страница 64 – Валерий Шарапов

Внимательно осмотрел травму, нанесенную тяжелым предметом. И нашел то, что видел уже дважды.

Ну вот и еще один, убитый кастетом с восьмиконечной звездой.

Не откладывая дела в долгий ящик, эксперт отправился к телефону и начал названивать в МУР своему старому приятелю капитану Китаеву. Обычно тот пропадает на территории, так что придется звонить начальству и просить, чтобы сыщик вышел срочно на связь. Но вот везение, Дядя Степа оказался на месте.

— Привет, мастер сыска! — обрадованно воскликнул эксперт.

— О, Семеныч, ты ли это! Чем порадуешь, потрошитель? — с некоторым напряжением спросил Дядя Степа.

— Тут еще одного невинно убиенного привезли… С Монтажной улицы.

— Читал в сводках. Рогозин этим делом у нас занимается?

— Там фирменный удар. Восьмиконечный!

— Оп-па! — Дядя Степа сразу понял, о чем идет речь. — Сейчас буду! Жди. Никуда не уходи. Тело не отдавай, оно нам еще пригодится. С меня причитается…

Утром я получил от начальника новое письмецо от бывшей жены и вместе с ним втык:

— Слушай, нельзя ей намекнуть, что тут не почта! И что у тебя домашний адрес имеется.

— Попробую, — вздохнул я без особой надежды.

Письмо было стандартное. Описание радостей ее новой жизни. И обвинения, что я у нее отнял лучшие годы, а она уже давно могла бы так жить. Ну а дальше вообще трюк — любой эквилибрист позавидует. Если она когда-то ко мне вернется, то я к ней должен буду относиться более трепетно, бережно, холить, лелеять и желательно поселить в пятикомнатной квартире. Меня как током жахнуло. Не надо ко мне возвращаться! Мне и так неплохо! Только с дочкой давай видеться регулярно. И пятикомнатная квартира мне не светит, если только я не дослужусь до генерала, да и тогда — сомнительно.

Надо выкинуть ее из головы, да не выкидывается никак. Но надо. Следует оставить в этой голове главное — как расколоть Бельша.

А тот упорно валял дурака. Все тот же скорбный вид жертвы несправедливости. Все та же готовность взойти на крест обвиненным в том, чего не делал. Святоша прям!

Допрашивали мы его почти без перерывов уже второй день. Добрынин сменял меня, а потом я его. Долбали одними и теми же вопросами, чтобы выявить противоречия и поймать на них.

Добравшись до внутренней тюрьмы на Лубянке, я узнал от Добрынина, что задержанный продолжает валять дурака. Его даже бить бесполезно — так уперся.

— Ладно. Двигай в Особняк, — сказал я. — Сейчас моя очередь. Нужно будет сменить — позвоню.

И вот опять передо мной Бельш — в длинном и узком кабинете для допросов со стенами, выкрашенными в коричневый цвет. Сидит вальяжно на табуретке и вовсе не похож на пойманного за руку преступника.

— Приступим. — Я разложил на столике бумаги.

— Приступайте, если заняться больше нечем.

Опять вопросы-ответы.

Свою вину он не то чтобы отрицал. Он вообще не обращал на нее никакого внимания. Отмахивался, будто речь шла о чем-то несущественном, как от комара.

— Ваша? — тыкал я ему в нос схемой рудника.

— Рабочий документ.

— Как у агента иностранной разведки оказался этот рабочий документ?

— Я подсчитывал, — усмехнулся Кушнир. — Потом выбросил.

— Что подсчитывали?

— Вы и ваш коллега задавали мне этот вопрос двадцать три раза.

— Буду задавать хоть тысячу раз. И получу наконец ответ.

— Фи. Как это глупо.