Книга Левая рука ангела, страница 95 – Валерий Шарапов

Так всегда бывает. В старых выселенных домах на чердаках поселяются летучие мыши, в подвалах – крысы, муравьи и слизь. А в этом ДОТе, честно послужившем в свое время, поселилась группа маньяков.

Место было на отшибе, в зарослях, за болотом, делать тут посторонним ровным счетом нечего. Когда-нибудь надвигающийся город поглотит и его, но это будет нескоро.

Мы внимательно присматривались к этому логову, пытаясь уловить признаки жизни. Сперва их не было заметно. Потом из-под листьев и веток заклубилось что-то вроде тонкой струйки дыма. Первый признак наличия разумных существ в схроне.

— Ну что, будем ждать, пока выйдет? – шепотом спросил Дядя Степа.

— Да много чести, – хмыкнул я. – Выкуривать надо.

— Ну, тебе виднее, гроза ОУН, – с азартом произнес Добрынин, воодушевленный участием в боевой операции.

Мы придвинулись к схрону. Распределились. Я осторожно приблизился, двигаясь как можно мягче и бесшумнее, и с удовлетворением отметил, что былые навыки никуда не делись.

Ага, вот и он – люк со скобой. Проходная в схрон, где нас вряд ли ждут с хлебом и солью.

Взялся я за скобу покрепче. И резко потянул на себя.

Деревянная крышка люка поддалась легко. Я откинул ее и тут же отпрянул в сторону. Вовремя!

Бабахнул сдвоенный выстрел.

Мы отбежали от схрона и по военной привычке рухнули на землю, ища укрытие.

— Федорякин! Вылезай! Сохранишь себе жизнь! – заорал я что есть силы.

Никакого ответа.

— Вылезай! Или гранату брошу! – пообещал я, хотя, к сожалению, бросать было нечего. Мы же не на Украине – здесь с гранатами и автоматами на задержание не ходят.

— Иду! Иду! – послышался тонкий вибрирующий голос.

Неужели послушается и выйдет!

Со схронами всегда так – не знаешь, что ждать от их обитателей. Вон, бандеровцы – большинство выходили с поднятыми руками и умоляли не убивать. Некоторые фанатики отстреливались до конца, мечтая забрать с собой на тот свет хоть кого-то из проклятых кацапов. А самые непримиримые оставляли себе один патрон или яд и кончали жизнь самоубийством.

— С поднятыми руками! Без оружия! Медленно выходи! – напутствовал я.

Ага, сейчас! Ловко, как обезьяна, наружу выпрыгнул верткий, подвижный как ртуть, долговязый человек. С двуствольным охотничьим ружьем наперевес.

Он повел стволами и безошибочно прицелился в сторону, где лежал Добрынин. А ведь сейчас дуплетом долбанет и достанет его.

Нет времени на раздумья. Я выжал спусковой крючок. Грохнул выстрел.

Все же эти психи устроены как-то по-другому. Как и Богомолов в свое время, выскочивший из схрона Федорянкин, а это был он, покачнулся от удара пули, но не упал. Просто дернулся, будто ничего не произошло, и продолжил выцеливать противника. Включились неведомые и непостижимые резервы организма, позволяющие даже на грани смерти доделать свое дело.

Дядя Степа церемониться не стал. И выстрелил маньяку в голову. А Добрынин добавил.

Тут, наконец, маньяк грохнулся на землю.

— Ох ты ангидрит через пердимоноколь! – маловразумительно выругался Дядя Степа.

Все, маньяк больше проблемы не представлял. Пусть полежит – не убежит же, поскольку уже твердо расстался с бренной жизнью. А мы имеем возможность заняться схроном.

Действительно, это оказалось отличное логово. Воздух внутри был тяжелый и спертый. Зато стены крепкие, бетонные. Нехитрый скарб, лежаки, покрытые матрасами. Консервы, сухари, вяленая рыба, бидон с водой. И еще две двустволки в углу, а рядом – целый ящик патронов.