Книга Левая рука ангела, страница 55 – Валерий Шарапов

— Леша Золотник привет шлет, – встрял Дядя Степа, взявший на себя весь труд переговоров с криминальным элементом. – Передай Кантору. У них дельце незавершенное. Мы его завершить приехали. Из Абакана.

— Где постоем встали? – еще шире зевнув и смотря куда-то мимо нас, поинтересовался дедок – похоже, мы ему были совершенно не интересны.

— Как где? Где же, кроме «Бристоля».

— Внушительное место. Ну, ждите.

— Когда и кого?

— Так то не мое дело. Мое дело слово передать. А кто его молвит и слышит – мне до того дела нет… Барабульку не хотите? Бесплатно отдам.

— Я смеюсь с вас, – вдруг перешел на одесский диалект Дядя Степа. – Вы держите нас за фраеров, которым нужно что-то бесплатно?

— Бесплатно всем нужно… Нет – тогда отчальте от причала. Торговлю сбиваете.

Я огляделся – что-то очереди за нами не выстроилось.

— Ждите и дождетесь, – вслед сказал дедок и опять принялся зевать.

Ну что же – ждите так ждите.

Будем праздно проводить время. Когда еще такое счастье выпадет…

— Скажите, товарищ, если я пойду по этой улице, там будет памятник Пушкину? – спрашивает приезжая семейная пара «щелкунчика» – так здесь именуют фотографов, которые снимают на бойком месте всех желающих и часто нежелающих.

— Там будет памятник Пушкину, даже если вы туда не пойдете! – отвечает тот.

— Молоток, – уважительно произносит Дядя Степа, ценящий острое словцо.

Мы идем по Одессе. Город шумит, юморит, движется в вечной круговерти.

Делать нам совершенно нечего. И никак нельзя выпадать из образа. На оперативные расходы местные товарищи отгрузили нам от щедрот немало. Поэтому мы изображали из себя праздных бездельников, соря деньгами.

Одесса – она как огонек на болоте. Что-то яркое среди окружающей болотной зелени и испарений. И призрачное. Ненастоящее. Какое-то несерьезное.

Этот город мне никогда особенно не нравился. Слишком много тут показухи, напускной романтики и уголовных традиций. И вечное надувание щек – когда самомнения больше, чем доблести.

Бывшая турецкая крепость. Бывшая зона свободной торговли порто-франко, обитель воров и контрабандистов. Еврейская, греческая, уголовная, мореходная, рыбацкая – такой вот калейдоскоп культур и традиций. Обаятельная, юморная и вместе с тем порочная Одесса.

Это именно здесь в 1918 году уголовники, считавшие себя солью местной земли, устраивали демонстрации с лозунгами «воры за революцию». И поголовно записались в специальный полк Красной армии, бежали при первых выстрелах, оголив фронт, а Мишку Япончика, командовавшего этим сбродом, за оставление поля боя поставили к стенке. Одесса – здесь возможно все.

Одна радость – бандеровцев и украинских националистов здесь не терпели. Хотя местные ячейки ОУН были, но немногочисленные, и вывели их уже в 1945 году. Правда, заезжие бандеровцы любили здесь устраивать всяческие конспиративные лежбища да просто отдыхать. Сам лидер украинских националистов Роман Шухевич здесь поправлял здоровье в санатории, притом по профсоюзной путевке.

Даже коренизация двадцатых здесь забуксовала – не прижились ни украинский язык, ни украинская культура. Город так и остался русскоязычным.

Мы идем по городу и слышим то из одного, то из другого обшарпанного одесского двора знаковую песню земляка и живой легенды Утесова: