Книга Левая рука ангела, страница 34 – Валерий Шарапов

Мелкий гопник от избытка радостных чувств засветил курчавенькому скрипачу кулаком по шее. А крепыш, видя, что скрипач намеревается ответить, грозно придвинулся, нависнув всей тушей, как танк над окопом, в котором сидит пехотинец. Мол, сдавайся на милость победителя! Сопротивление бесполезно!

Музыканты начали послушно выгребать мелочь, которую припасли на обеды и кино. Было в этом что-то постыдное, но неотвратимое, как землетрясение или ураган.

— Оп-па, – радостно всплеснул руками лейтенант Курочкин, глядя на эту занимательную сцену. – Шахнин. И Бизон здесь же! Попались, петухи гамбургские!

Идущий за ним следом Дядя Степа тоже радостно улыбнулся – обожал он такие драмы в подворотне со счастливым исходом, где справедливость и Уголовный кодекс побеждают.

Оперативники как раз двигались в сторону отделения. Дядя Степа решил отработать территорию, провести опрос – вдруг кто-то видел Басина, и лучше в чьей-то компании, и желательно того самого, кто преподнес ему бутылку коньяка. День прошел бестолково. Никто ничего не видел. Так что было чувство досады от впустую потраченного времени. Но сцена в проходном дворе сразу подняла упавшее было настроение оперативника.

— Ноги! – заорал крысеныш.

Гопники резко бросились врассыпную.

Лейтенант Курочкин с необычной прытью настиг крысеныша и на ходу, подсечкой, сбил его. А потом поднял на ноги, держал его за шкирку, встряхивая, как собачью шкуру, и в такт приговаривая:

— Ну все, Шахнин, допрыгался! Будешь теперь баланду жрать!

Крысеныш ныл, но висел послушно, не сопротивляясь своей горькой участи и неотвратимой силе в виде оперуполномоченного уголовного розыска.

В это же время Бизон, вполне по телосложению соответствующий своей кличке, бросился на прорыв. Он намеревался снести препятствие в виде невысокого тщедушного мужчины в куртке и кепке, не выглядевшего опасным. Притом гопник его ни разу не видел. На Курочкина не кинулся бы – тот все же местный опер. А этот мужичок кто? Да никто! Растопчем и не заметим!

— Зашибу! – крикнул он.

Дядя Степа сталкиваться с мчащимся парнокопытным лбами не стал. Что положено рогатому скоту, то не годно человеку. Как тореадор, оперативник уклонился в сторону и подставил ногу здоровяку.

Плюхнулся Бизон знатно – с мокрым шлепком и стуком. На несколько мгновений он напрочь потерял ориентацию и желание двигаться – только мычал от боли в пропахавшем брусчатку, разбитом до крови лице и в ушибленных костях.

Дядя Степа нагнулся, вдавил коленом позвоночник и своими тонкими и стальными пальцами завел руки «ремесленника» за спину.

Бизон очухался, застонал, попробовал подняться, сбросить с себя докучливого противника. Что-то вякнул матерное, угрожающее и скучное. Но Дядя Степа ловко и крепко связал его запястья шнурком, который всегда, по привычке прошедшего через всю войну разведчика, таскал с собой – и в тыл врага, и по беспокойной Москве. Порой это куда удобнее, чем наручники, если знаешь, как обращаться. Пинками заставил Бизона подняться.

Гопник начал грубо и банально материться, и Дядя Степа незатейливо врезал ему ладонями по ушам, оглушив на несколько секунд. После чего ласково предупредил:

— В следующий раз будет больнее.

— Ах ты мусорская… – начал было Бизон.

Дядя Степа занес снова руку, примериваясь к ушам балабола, и тот опасливо замолк – хулиганского куража надолго не хватило.