Книга Левая рука ангела, страница 31 – Валерий Шарапов

— Событие, конечно, судьбоносное. Только судьба ведь бывает разная. И далеко не всегда радостная.

Он, несомненно, чего-то ждал. И чего-то боялся.

И так чистую Москву вычистили до зеркального блеска. Завешали, заполонили наглядной агитацией. Транспаранты «Навстречу ХIХ съезду». Плакаты с изображениями в разных ракурсах Ленина и Сталина. В усиленном режиме работала и милиция, которую нагнали в столицу со всей страны, и контрразведка. Дополнительные встречи с агентурой, бдительность и незамедлительная проверка всех сигналов. Выселение из города ненадежного элемента. Враг коварен, и нельзя дать ему даже малейшей возможности вершить свои подлые дела. В общем, такое уже пройдено не раз. Суета и суета.

Но основную работу никто не отменял. Машина поиска заработала и разогналась на всех парах. Сводки, ориентировки, шифротелеграммы. Я был уверен – если Богомолов жив и не перешел границу СССР, то мы его найдем. Но тут есть опасность – увлечься главной версией. Мы же с дурным энтузиазмом сосредоточились только на ней. А если она ложная? Тогда все расследование летит к чертям. Потому нужно продолжать рыть траншею и в других направлениях. Собирать по крупицам информацию везде, где только можно и нельзя.

Кстати, об информации. Как-то подзабыли мы о журналисте Игоре Бесстрашном, он же Абрам Басин. Обещал он рассказать что-то сногсшибательное по делу. И как-то скромно ушел в тень.

Я не пожалел кусочек своего рабочего времени и навел о нем справки. Ничего особенно нового не узнал. Золотое перо, но при этом горький пьяница. Периодически устраивался в самые разные газеты, откуда через некоторое время его вытуривали. Теперь пребывал на вольных хлебах – членам Союза журналистов можно официально не работать, а подрабатывать творчеством. Чем он и занимался – тискал статьи в периодических изданиях. В основном в «Пионерской» и «Комсомольской правде», потому как никто лучше его не писал пламенные призывы к советской молодежи вести здоровый физический и идеологический образ жизни.

Я позвонил и напомнил Заботкину, который, честно просмотрев истории болезни в больнице имени Кандинского, вновь занялся своей основной деятельностью в лаборатории:

— Где твой журналист? Ты что, забыл о нем?

— Да помню я, – недовольно произнес психолог. – Пытался выйти с ним на связь. Но он как в воду канул. Дома до сих пор нет. Даже заказанный материал не сдал в «Пионерскую правду».

— Не подозрительно это? Еще один пропавший, – напрягся я.

— Да он постоянно где-то пропадает! – раздраженно воскликнул Заботкин. – У него вечно новые богемные знакомства. Его загулы стали легендой в Москве. Однажды его вызволяли из цыганского табора. В другой раз – из какого-то поэтического общества памяти Серебряного века, больше походившего на притон для изощренного разврата. Умеет вращаться. Все же имя его на слуху, привлекает к себе всяких.

— Яркая неординарная личность, – усмехнулся я.

— Ну да. Яркая. Бенгальский огонь… А он нам очень нужен с его пьяным бредом? – с надеждой спросил психолог, который уже жалел, что рассказал мне об обещаниях журналиста поведать сокровенную и тайную правду.

— Это же азы. Есть зацепка, – пояснил я. – Надо отработать. Оценить.

— И выбросить.

— Скорее всего, и так. Но все равно – нужно сперва отработать. И только потом выбросить, а не наоборот.