Книга Бывшие. Мне не больно, страница 56 – Даша Черничная

— Лучше б назад в город поехала да мужа нормального нашла, чем с деревенскими девками дурью маяться! — мама так демонстративно фыркает, что я, не сдерживаясь, закатываю глаза.

Нет, вот обязательно мне настроение портить? Господи, да мы просто костер с девчонками пожжем на берегу, сосиски пожарим да по стаканчику вина выпьем. Преступление — жесть.

— Ой! — бабуля упирает руки в боки. — Давно ль ты забыла, что сама девка деревенская?

Бабулю лучше не злить, да. Она вообще мировая, но раз в год, как говорится, и палка стреляет. Да так, что спасайся кто может.

— Я мужа никогда не искала по прудам да по речкам — и не собираюсь! — гордо.

— А вот лучше бы сходила хоть раз, сухоцвет свой в реку закинула! — мама ахает, а я зажимаю рот ладонью. — Может, кто путный бы нашелся и на старую деву!

— Мама!

— И не надо мне тут мамкать! Пилит, пилит, пилит! Господи, да когда ж у тебя силы-то пилить закончатся и ты своей жизнью займешься?!

— Вот не надо сейчас про мою личную жизнь! — срывается и уходит.

Тут же возвращается, ставит руки в боки и окидывает меня недовольно взглядом:

— Хочешь искать приключения на собственную задницу — валяй! Только знай: ни одной приличной девушки там сегодня не будет! Все шалашовки подзаборные, и ты такой же будешь, если пойдешь!

Открываю рот, не в силах как-то ответить на это. Обидой жгучей накрывает, что завыть в голос охота.

— Уж лучше шалашовка, которая любовь и ласку мужскую знает, чем как ты — каменный алтарь для поклонения! — бабулю тоже срывает.

Встает, повторяет позу мамы: руки в боки, глаза прищурены. А посреди всего этого я — в белом сарафане-ночнушке с букетиком Кузьминичны. И как их одних оставить? Поубивают друг друга ведь.

Вообще бабуля моя в сторону мамы при мне никогда выпадов таких не делала, сейчас то ли накипело, то ли меня стесняться перестали.

— Да ну вас! — мама, махнув рукой, уходит.

С грохотом закрывается дверь в ее спальню.

— И не хлопай мне тут дверьми! — летит вдогонку от бабули.

Хватаю ртом воздух, только сейчас понимая, что все это время реально не дышала. Бабушка рвано вздыхает и смотрит на меня с теплотой:

— Ты иди, Нюшенька. Повеселись там. А мать свою не слушай — она собственными руками свою жизнь запустила, а теперь виноватых ищет. Глупости все, что она говорит. Иди и не спеши обратно домой.

Буквально выталкивает меня из дома, поэтому мне ничего не остается, как отправиться к пруду. Тут уже собрались девчонки, начали разводить костер.

— Танюшка, привет! — машет рукой Света.

— Привет, девчонки.

Собралось нас прилично, человек двадцать. Все девчонки, отдавая дань традициям, нарядились в белые сарафаны. Кто-то фотографируется на помосте, кто-то нарезает фрукты, разливает вино. Одна играет на гитаре, несколько девчонок подпевают под музыку.

— Тань, иди на Купальное дерево повесь, — одна из девушек протягивает мне атласную ленту.

Оборачиваюсь, глядя на березу, ветви которой спускаются к воде. Она уже увешана лентами — тоже часть традиции. Подхожу и завязываю ткань на нижнюю ветку. Небольшой ветерок красиво развевает эти разноцветные ленты. Возвращаюсь и сажусь к костру.

— Девки, а ну всем быстро косы заплести! — командует Света.

— А если у меня каре? — надувает губы Ира.

— Ой, я тебе сейчас несколько кос заплету! — оживляется Марина.