Книга Бывшие. Мне не больно, страница 93 – Даша Черничная

— Я переписала на тебя квартиру, забери, пожалуйста, документы у бабушки.

— А ты?

— Я решила уехать, Таня. Меня позвали на работу в другой город, и я согласилась. Так будет лучше. Для тебя в первую очередь. Ты прости меня, дочка. Может быть, когда-нибудь я вернусь и все станет по-другому. Ты простишь меня, а я смогу простить себя.

Смахивает слезу, целует в лоб, разворачивается и уходит. Горло сдавливает от рыданий:

— Мама, я буду ждать тебя, — кричу ей в спину.

Она замирает, ее спина дергается, как от удара. Мама медленно оборачивается, и я вижу, что ее лицо совершенно мокрое от слез:

— Теперь у меня точно есть причина вернуться.

Несколько месяцев спустя

— Перестань психовать!

— Скажи, как не психовать? Ты решила дома рожать? Чего в ванной улеглась?

— Переживаю схватки! — ору. — А ты мне совсем не помогаешь, только давление из-за тебя поднимается!

— Скажи, как мне не кричать, когда ты, вместо того, чтобы ехать рожать в больницу, плещешься в ванной!

— Ну что ж ты непробиваемый такой! Да у меня схватки еще несколько часов могут длиться! Я не хочу лежать все это время в больнице. Хочу в комфортных, домашних условиях.

— Ага. Ага. Родить ты тоже собираешься в комфортных домашних условиях?

Ходит из угла в угол.

— Ар-р-р! Да ты вообще не слышишь меня?!

Стону от схватки.

— Вот! — кивает показательно. — Очень даже слышу! Я звоню в скорую!

— Только попробуй!

Срывается, садится на пол, прижимает свой лоб к моему и шепчет горячо:

— Скажи, что мне сделать, Танечка? Скажи, я все сделаю. Все что угодно, девочка.

— Просто будь рядом, скажи, что любишь, — прошу, хныча.

— Люблю. Больше жизни люблю! Если бы можно было забрать твою боль, я бы сделал это.

— И даже родил бы за меня?

— Э-э-э-э, — чешет репу.

— Ну и сволочь ты, Волков, — замахиваюсь на него.

Перехватывает мои руки, целует пальчики:

— Успокойся. Я рядом. Потом будешь лупить меня сколько влезет, а пока ш-ш-ш, — целует мой мокрый от пота висок.

И я действительно успокаиваюсь. Проживаем с ним это вместе, я постоянно в контакте с доулой. Она координирует процесс, говорит, что делать, как дышать. Потом по ее команде Слава везет меня в роддом.

Тут уже нас ждет бригада и врач, с которым я договорилась заранее.

— Папа будет с нами рожать? — спрашивает врач.

— Нет, — качаю головой.

— Чего это? — удивляется Слава и шепчет мне на ухо: — В болезни и здравии, помнишь?

— Помню.

А дальше все как в тумане. Команды, уговоры, ласковый спокойный шепот Славы. Крик мой, крик ребенка — и легкость.

— Поздравляю, у вас девочка, три пятьсот, — кладут ее мне на живот.

Гладим дочку со Славой, он целует ее, меня. Окутывает своим теплом и самым родным на свете запахом. Говорит такие важные слова. О любви и о том, что он самый счастливый человек на всем свете.

Дни в роддоме тоже проходят быстро. Доченька потихоньку набирает вес, а я постепенно прихожу в себя. На выписке нас встречает семейство Волковых в полном составе. А еще моя бабушка. Мама за тысячи километров. Она иногда пишет мне, но все больше передает приветы через бабушку. Это ничего. Москва тоже не сразу строилась. Я верю в нее. Было бы неплохо, если бы она сама поверила в себя.

Дома куча шаров, цветов. Семейство тактично отказывается зайти в квартиру, настаивая на том, что сейчас нам нужен покой. Вместе со Славой кладем дочку на специальную подушку, умиляемся, щупаем пальчики, гладим нежное личико, расцеловываем.

Делаю фотографию и отправляю ее вместе с сообщением:

«Твоя внучка Варвара».

Я не жду ответа. Я вообще ничего не жду.

Но ответ приходит сразу же.

«Самая красивая на свете девочка. Я бы хотела с ней познакомиться».

Да… вот теперь мне точно не больно.

Конец