Книга Бывшие. Мне не больно, страница 49 – Даша Черничная

— Давай съездим, — киваю, хотя она и не увидит. — Ты с Димой будешь?

Димка хороший, но сейчас у меня такое настроение, что я не хочу портить его возлюбленным.

— У Димки работы непочатый край, а у меня денек выходной выдался. Дай, думаю, встречусь с подругой!

— Правильно думаешь! — бодрюсь.

Открываю шкаф и инспектирую его содержимое. Уже середина июня, на дворе тепло, поэтому сарафан и сандалии — то, что надо! Заплетаю волосы в косу, подкрашиваю ресницы и чмокаю спящего Василия.

— Баб в мое отсутствие не водить.

Кот открывает один глаз, явно проверяя, не поехала ли у меня кукуха.

Надеваю рюкзачок и выхожу. До кондитерской решаюсь пройти пешком. Погода — кайф! Отчего бы не прогуляться, не подышать свежим воздухом.

Захожу в большую и светлую кондитерскую. Тут очень красиво и пахнет — просто закачаешься. Соня уже сидит с Аней. Они явно сдружились, потому что весело щебечут о чем-то.

— Привет, девчонки, — улыбаюсь и целую их по очереди в щеки.

— Танюш, ты скоро совсем прозрачная станешь! — с тревогой смотрит на меня Соня.

Я снова похудела, знаю. Настроения нет. Аппетита нет. Готовить не для кого. Только на сигаретах и держусь. Дура.

— Танюш, давай принесу тебе сет из пирожных? — предлагает Аня.

— Это как?

— О, это мини-пироженки. Всего двенадцать разных видов: эклеры, макаруны, корзиночки и так далее, — Аня говорит обо всем с таким энтузиазмом, что я не могу отказаться и киваю.

Аня отходит.

— Танюш, ты как? — Соня находит мою руку.

— Да нормально все, — вскидываю брови.

— А по виду и не скажешь, — поджимает губы. — Грустная, серая. Голос безжизненный.

— Глупости, — отмахиваюсь и натягиваю улыбку. — Сонечка, у меня все прекрасно, правда!

Калинина кусает губы:

— Скучаешь по нему?

— Безумно, — выпаливаю, не успевая обдумать свои слова.

Сжимаю челюсти. Ч-черт.

— Не надо, — подруга берет мою руку. — Я вижу все, Танюш. Не закрывайся, пожалуйста.

— Да не закрываюсь я, — сопротивляюсь вяло. — Просто непонятно, о чем говорить. Мы по-прежнему никто друг другу.

— Но разве это так? — мягко улыбается.

— Запуталась я во всем, Сонь, — кусаю губу. — В чувствах своих запуталась, в жизни. Что хорошо, что плохо? Где ответы взять?

— В сердце.

— Не верю я сердцу. Ломаное оно у меня, со сбоями работает. На него полагаться — так себе занятие.

Возвращается Аня и ставит передо мной большую тарелку с пирожными и чай, садится.

— Спасибо! — утыкаюсь носом в чашку. Не могу при Ане обсуждать свою жизнь — все-таки чужая мне, хотя вроде неплохая.

Сейчас она выглядит разъяренной.

— Анют, случилось чего? — спрашивает Соня.

— А, — отмахивается та, — нашему кондитеру нужен помощник. Никак найти не можем. Сотрудница уходит в декрет через две недели, а у нас даже на примете никого нет!

— Почему? Сложная работа? — спрашиваю я и кладу в рот мини-маффин. Стону: — М-м-м! Фкуфно!

Аня улыбается:

— На здоровье. На самом деле, сложного ничего нет. Мы даже готовы обучать всему в процессе. Нужен только адекватный и ответственный человек.

Соня подпирает рукой подбородок и вздыхает.

— Можно я попробую? — спрашиваю у Ани.

Подруга шокированно открывает рот, Аня оживляется.

— Правда?

— Да.

Я давно уже думаю об этом. Фотография все-таки не совсем мое. Это занятие всегда было скорее попыткой перекантоваться перед чем-то большим.