Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 77 – Даша Черничная

Просто в яблочко. В самый, мать его, центр.

— Лучше скажи, Тимур знает, кем ему приходится Надя?

— Знает. Совсем недавно узнал.

— И хорошо, что узнал. Папы нужны не только мальчикам, но и девочкам. — Бабушка вкладывает в мои руки тарелку с оладьями. — А теперь иди к нему. Мальчишка голодный наверняка. И сметану захвати, — подталкивает меня в спину. — Только свитер надень, а то замерзнешь.

Покорно иду в соседний дом, где остановился Тимур. Между участками у нас сделана калитка, так что даже на улицу не надо выходить.

Когда-то много лет назад сильный ветер выбил лист из забора, и некоторое время там зияла дыра — как говорит Камила, именно она поспособствовала сближению мамы и Яра.

Прошло время, и дыру сменила резная калитка, которую я сейчас толкаю. Она тут же поддается без малейшего скрипа.

Захожу во двор и поднимаюсь по ступеням крыльца. Нажимаю на дверную ручку, толкаю. Дверь оказывается открыта, и я прохожу в дом.

Тимур

Лежу, глядя в потолок, чувствуя себя так, будто меня оглушили.

Слишком тихо, а в ушах звон.

Моргаю несколько раз, возвращаясь в реальность, сажусь на диване, обвожу взглядом комнату.

И пустую бутылку из-под коньяка на полу.

М-да, вчера меня неожиданно накрыло. Я даже предположить не мог, что такое случится.

С момента возвращения этих приступов не было, и я наивно полагал, что все осталось позади. Но, видимо, вчера выдался тяжелый день и в физическом плане, и в моральном — слишком сильное напряжение и много кофеина. А когда я зашел в темный дом, голову прострелили непрошеные воспоминания.

Я честно пытался абстрагироваться, но никак не выходило. Тут нужен психотерапевт, который вылечит мою посттравму; он мне положен, мне его предлагали при увольнении, даже настаивали, но я отказался, наивно подумав, что родные стены, семья вылечат.

И все было нормально до сегодняшней ночи.

Войдя в отцовский дом, огляделся, и сразу же голову прошибли воспоминания, которые я глушил на подсознательном уровне. Болезненные, страшные. Я не хочу вспоминать.

Все уже в прошлом, позади.

Но это так не работает, мозг невозможно уговорить или убедить доводами рассудка.

А вот сорокоградусным коньяком — вполне.

Алкоголь заведомо плохой путь. И майор, и бывшие коллеги говорили мне, что с ним надо быть аккуратнее.

Но увы, вчера все пошло по одному месту.

Поднимаю бутылку с пола, со стола сгребаю сигареты, щелкаю зажигалкой и падаю обратно на спину, разглядывая белый потолок.

В ушах перестает звенеть, и я начинаю слушать звуки улицы.

Вот проехала машина, шелестит еще не опавшая листва с деревьев, а вдали слышен гудок поезда.

Это хорошие звуки. Звуки жизни. Мира.

А то, что было в моей голове вчера, не стоит вспоминать. И жить этими воспоминаниями тоже не нужно.

— Что это ты тут устроил? — недовольно восклицает Катя, и я рывком, прямо с сигаретой в зубах, подскакиваю на ноги.

Округлив глаза, она смотрит на меня.

— В честь чего торжество?

Катя спрашивает возмущенно и мне становится стремно оттого, что она видит меня таким.

И как ей ответить? Что сказать? Правду? Катя слишком хрупкая, не вывезет. Да и не надо ей знать, я не хочу погружать ее в пережитый мною ужас. Эти тени прошлого только мои и ее затрагивать не должны.

— Ты выпил всю бутылку? — Катя ахает. — Тимур, ты с дуба рухнул?