Книга Особо тяжкие отношения, страница 38 – Янка Рам

Жмем руки. Киваю на подъезд.

Живой или нет?

На звонок в дверь реакции нет.

— Ломайте, — не церемонясь, отступает в сторону Василиса.

Два бойца используя гидравлический разжим, отжимают дверь от коробки.

Дергают ее рывком на себя, доламывая замок и... выдирая привязанный к двери стул из под мужика в петле!

Он повисает...

Только замечаю, что у него связаны руки и залеплен рот.

Первая отмирает Гордеева. Врываясь в квартиру и подхватывая его за ноги.

Следом уже срываемся все мы, снимая его из этой ловушки.

— Тихо! — ловит она его пульс пальцами. — Не слышу...

Ощупываю тоже.

— Мертв.

— Нихрена! Руки освободите! На спину его. Качай давай! — выдергивая из кармана платок, кладёт на рот ему, делает выдох в рот.

Грудная клетка надувается.

— Оглох?!

Встряхнувшись, кладу руки на грудную клетку в замок.

— Я не умею, блять...

— Каждый год сдаёшь! — качает тридцать раз грудную клетку вместо меня.

— На кукле!

— Считай, премьера! — сдувает прядь с лица и снова делает вдох.

Коряво давлю.

— Чо ты делаешь?! — с шипением орёт на меня. — После вдоха качай!

Силовики стоят вокруг нас, наблюдая, как она остервенело реанимирует маньяка.

Минута... две... не дышит.

— Василиса, всё... - касается ее локтя капитан в балаклаве, пытаясь поднять.

— Отошли! — рявкает на них, вытирая пот со лба.

— Да чо, блять, она? — шепчутся за нашими спинами. — "Помер Максим, да и хуй с ним..." Плохой человек был.

И я собственно согласен. Выпилился и счастливого пути в ад.

— Товарищ майор! — торможу за плечи.

— Ушёл! — яростно отбивает мои руки.

В полной тишине реанимирует еще несколько минут.

Подъехав заходят люди из нашего отделения.

— Сколько она так? — спрашивает майор Ландыш, поправляя очки.

Все разводят руками.

— Минут десять…

— Гордеева, остановись, — Хамов. — Он мертвый. Мозг уже все...

— Скорую вызывайте!

— Чокнулась...

— Василиса... - шепчу я.

И тут неожиданно "мертвый" делает вдох.

Устало закрывая глаза, она падает рядом.

Все молча переглядываются.

— Скорую, сказала... - вытаскивает сигарету, засовывая ее в губы.

Судорожно подергиваясь, мужик редко и как-то нездорово моргает. И явно не в себе.

Она разворачивает голову, смотрит на его лицо.

— Наши котлы в аду еще не достаточно раскалились, Алексей Геннадьевич... Есть еще здесь дела. Зольников, вы больше не нужны, увози группу захвата. Ждем скорую...

— Поздравляю, Василиса Васильевна, закрыла дело, — Ландыш.

— Не я закрыла. Сталкер. Уходите.

Присаживается. Пальцы дрожат.

— А что так уперто-то? По твоей логике, надо было добить.

— Дурак ты, Данила. Они же разные. Те психически здоровые отморозки, которые приняли решение делать так, чтобы с этого иметь. Этот — психически больной человек. Возможно со злокачественной субличностью и чувством вины. Он, заметь, никого не убил. Он не делал им больно! Он их даже старался не пугать. Да, Алексей?

— Это сексуальное насилие. Ты оправдываешь.

— Никогда и никого. Но мера наказания должна соответствовать преступлению. И должна предотвращать рецидив.

— И как ты предотвратила рецидив?

— Никак! Но это уже другая задача.

— Не понимаю твоей логики! — психую я.

— А придется разобраться в деталях! — сквозь зубы. — Если они все для тебя одинаковые, ты профнепригоден. Мы все разные... - зло ухмыляется. — Какой из тебя супервизор, если ты нихера не различаешь?