Книга Особо тяжкие отношения, страница 33 – Янка Рам

Тяжело дыша, прокашливается.

— Мирон! — громко. — Подойди, помощь нужна.

Одним движением вгоняю в глазницу лезвие. И присаживаю тело у стены. Такая вот у меня самооборона, малыш.

— Чо там еще? — входит второй.

Наотмашь всаживаю ему в гортань ножницы. Забираю ствол. Из дверного проёма снимаю не без удовольствия последнего выстрелом в голову.

Вот так... Потому что им всем до тридцати, а, дадут им... ну двенадцать максимум. А потом они выйдут и снова повторят фокус. Но за восемь лет придумают, как продавать страх более безопасно для себя, чтобы не поймали.

Звоню Красавину.

— Я в порядке.

— А остальные?

— Нет никого... пустышка. Возвращаюсь.

Ты должен делать вид, что веришь, Красавин. Иначе, мы каши не сварим.

Развязываю рыдающую девушку.

Протягиваю ей куртку одного из убитых и его телефон. Забираю свои деньги.

Его деньги отдаю девушке.

— Что мне делать? — смотрит на меня испуганно.

— А что ты хочешь делать?

— Я хочу домой...

— Вызывай такси, поезжай.

— Мне нужно позвонить в полицию?

— Как хочешь.

Она не хочет...

Смотрит расфокусированно в стену.

— Не хочу.

Понимаю тебя! Таскать будем долго и упорно.

— Иди в ту сторону, — показываю направление. — Там медицинские склады. От них поедешь.

Осматриваю другие помещения. В соседнем — монтажка с компом, где делали видео. Заливаю все бензином. Поджигаю. Через некоторое время будет полыхать весь бокс!

Прихватив свое винишко, иду обратно. Навстречу мне Красавин.

Останавливаемся нос к носу.

— Все хорошо? — не моргая смотрит мне в глаза.

— Нда... - стягиваю вниз маску. — Пусто.

— Мхм... - ведет пальцами по моему лицу, словно что-то стирает.

— Что там?

— Кровь. Ты поранилась?

— Это вино... - улыбаясь, дергаю бровями.

Ловит моё запястье, слушая долбящий от адреналина пульс.

Лицо застывает, ноздри подрагивают.

Притягивая за шею, возбужденно впиваюсь в его мягкие губы.

— Мяса хочу... - шепчу, чувствуя как сбивается от дыхания голос. — Составишь компанию?

— Я что продаю душу сейчас?

— Аха-ха... - облизываюсь я.

Ты продал уже, продал...

Ведёт Гордеева...

А я в прострации сижу рядом. Плаваю в жгучем адреналине.

Сердце бьется в горле. В какой-то момент меня прорывает!

"Своих" — вспоминаю слова Мрака.

Ебанный в рот! Он знает! Ее прикрывают!

— Так нельзя...

— На тебя стейк заказывать? — вбивает заказ в телефон.

— Василиса... так нельзя.

— Закажу... Вискарь или коньяк? Я все выпила, у меня голяк.

— Ты чо делаешь, а? — подрагивает мой голос. — Так нельзя.

— Правильно. Согласна. Никогда не делай так.

— Ты не выше закона.

— Всё правильно, Красавин. Всё правильно... Напиши рапорт, — скашивает на меня взгляд. — Как Рыбакова.

— Не надо манипулировать! Я тебе не малыш, ясно?! Надо будет — напишу.

— Это твой выбор.

— Рано или поздно ты попадёшь!

— Я не планирую жить слишком долго, — засовывает сигарету в губы. — У каждого свой срок годности.

— Не тебе выносить приговор. Ты не судья. И не тебе его исполнять!

— Ах, я запачкала ваше белое пальто, Красавин? Меня нужно судить. И обязательно посадить, верно? Так вы всегда думаете, пока не вы лично лежите связанные в подвале. А когда лежишь сам, ты думаешь... Господи Боже, пусть придет "Гордеева"! Воздаст этой мрази и почистит! — цинично усмехается. — А я отмолю за нее все грехи!