Книга Ты станешь моей, страница 79 – Кейт Морф

— Классно, что ты его все-таки притащила, — Пират приобнимает меня за шею и делает глоток пива. — С тобой он стал каким-то живым что ли.

Я улыбаюсь, мне хочется в это верить.

Пират сливается в толпе, я контролирую Нику, которая уже стоит рядом с байкером и тычет пальцем в его татуировки на предплечье. Мужчина с длинными волосами что-то увлеченно ей рассказывает.

Затем я ищу глазами моего Поцелованного Тьмой и нахожу. Он стоит в углу, рядом с колонками, что-то чинит вместе с Пиратом. Футболка натягивается на его спине, когда он тянется к проводам. А рядом с ними крутится Лера.

Она уже слегка пьяная, громкая и раздражительно хохочущая. Девчонка подходит к Артёму сзади, кладет ладонь ему на поясницу и медленно ныряет рукой к животу, нагло залезая прямо ему под футболку.

Я напрягаюсь и вижу, как Артём мгновенно замирает. Словно ток прошел сквозь его позвоночник.

Он поворачивается неестественно резко, отшатывается от нее не зло, не агрессивно, а будто его ударили. Он смотрит мимо, словно не видит никого. В глазах — паника, руки подрагивают. Он хватает воздух, не может сделать вдох.

— Артём? — я уже иду к нему. — Все хорошо?

Но он не слышит, он уже тонет в себе и в своей фантомной боли.

— Не трогай меня, — глухо бросает он кому-то и резко уходит.

Он поднимается вверх по лестнице, ведущей на чердак.

— Куда он? — спрашиваю Пирата.

Тот кивает, не успевая даже выдохнуть.

— На чердак. Он всегда так делает, когда устает от внимания.

Но я-то понимаю в чем дело. Дело не в народе, не в вечеринке, а в разболтанных руках Лерки, которые она к нему тянула. Вырвать бы их.

Я уже бегу в сторону чердака, поднимаюсь по скрипучей лестнице, стучу кулаком в закрытый люк.

— Артём! Это я! Аня! Пожалуйста, открой!

Прислушиваюсь, сверху тишина. Внизу орет музыка, все продолжают веселиться.

Я вдыхаю, сдерживая подступившие слезы.

— Артём, открой, пожалуйста, я войду одна. Я помогу тебе.

Секунда, другая, а потом раздается щелчок замка. Крышка чердака приоткрывается, я быстро залезаю наверх, пока никто не решил вломиться сюда.

Здесь царит полумрак, только одна лампа скудно светит под потолком. Запах пыли и дерева.

Артём стоит у стены, опираясь об нее ладонями, шумно дышит, опустив голову вниз.

— Артём…

Он не оборачивается.

— Не надо было подниматься сюда.

Я приближаюсь на носочках, боюсь, что любой звук может привести к катастрофе.

— Ты был не в себе, я испугалась. Я думала…, — я замолкаю.

Он вдруг говорит не своим голосом, хриплым и низким:

— Хочешь знать, что со мной? Тогда смотри.

Артём резко разворачивается ко мне и задирает футболку до груди. Мой взгляд опускается на его живот. Нет, не живот, а рана, оставшаяся навсегда.

Изуродованная кожа, как выжженная кислотой. Швы, впившиеся в кожу и в душу. Мясо, которое когда-то было телом. Я не знаю, что это: ожог? нож? ад?

Я дышу тяжело, потому что боль подступает к горлу. Но не моя, а его. Меня резко бросает в жар, горло сжимает спазм, подступает тошнота.

— Господи, — шепчу я и отворачиваюсь, закрываю рот ладонью, чтобы не закричать.

Чтобы не вырвало.

Слезы выступают на глазах.

— Вот, — с горькой усмешкой произносит Артём, — вот он я, настоящий, Аня.

Я не могу смотреть, ужас давит на грудь. Меня предает собственное тело, будто я предаю его.