Книга Развод без правил, страница 93 – Вера Главная

Через час мы приехали в ресторан — старое, респектабельное место в центре, с тяжелыми бархатными портьерами и приглушенным светом.

Зал был пуст. Абсолютно пуст. Только один столик в центре, сервированный на двоих, и рояль в углу, за которым сидел пианист. Когда мы вошли, он начал играть. Мягкий, тягучий джаз. Тот самый, который мы слушали в его виниловой комнате.

Виктор переоделся в черный костюм, который сидел на нем безупречно, скрывая бинты. Я надела то единственное приличное платье, которое уцелело в гардеробе, купленном им же. Темно-синее, шелковое, струящееся по телу, как вторая кожа. Я чувствовала себя странно. Красивой. Желанной. И совершенно беззащитной перед его взглядом.

Мы ели молча. Изысканная еда, дорогое вино — но я не чувствовала вкуса. Я чувствовала только его присутствие. Он заполнял собой все пространство.

Когда заиграла медленная, хриплая композиция, Виктор встал и протянул мне руку. Я видела, каких усилий ему стоит держаться прямо.

— Потанцуй со мной, — прозвучала просьба, замаскированная под приказ.

— Витя, тебе больно... — начала я.

— Мне будет больнее, если ты откажешь.

Я подошла к нему. Он положил руки мне на талию — осторожно, но уверенно. Я обняла его на плечи, чувствуя под дорогой тканью пиджака жесткость мышц и тепло его тела. Мы двигались медленно, едва переступая ногами.

Он притянул меня ближе. Я почувствовала запах его парфюма — сандал, табак и что-то неуловимо резкое, мужское. Моя голова сама собой опустилась ему на плечо. Я слышала, как бьется его сердце.

Ровное. Сильное. Сердце, которое я чуть не остановила.

— Ты дрожишь, — прошептал он мне в макушку.

— Я боюсь, — призналась честно.

— Меня?

— Себя. Того, что я чувствую.

Он остановился. Поднял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В полумраке ресторана они казались черными провалами, в которых можно исчезнуть без следа.

— Не бойся, — его голос звучал тихим обволакивающим бархатом. — Я не причиню тебе вреда. Уничтожу любого, кто попытается. Даже если это буду я сам.

Он наклонился. Медленно, давая мне шанс отступить. Шанс подать ходатайство об отводе. Но я подалась вперед, навстречу неизбежному.

Его губы коснулись моих. Сначала нежно, почти невесомо, пробуя на вкус, спрашивая разрешения. Но когда я ответила, когда мои губы раскрылись, впуская его, нежность сменилась голодом.

Он превратился поцелуй-пожар. Поцелуй-клеймо. В нем скопилась вся не выплеснутая ярость, страх потери, страсть, которую мы подавляли неделями.

Земля ушла из-под ног. Если бы он не держал меня, я бы упала. Я вцепилась в его плечи, прижимаясь к нему всем телом, забыв про его рану, забыв про все на свете.

Мы вернулись в дом не как союзники. Мы вернулись как любовники, чья страсть закалилась в огне перестрелки. Подъем по лестнице показался мучительным и долгим — каждый шаг отдавался болью. Я видела это по тому, как белели его губы, но он не позволил мне помочь. Он хотел дойти сам. Довести меня сам.

Дверь спальни захлопнулась, отрезая остальной мир. Остались только мы. Полумрак, свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь жалюзи, и тишина, полная ожидания.

Я сама расстегнула его рубашку. Мои пальцы дрожали, пуговицы не поддавались, но я не спешила. Когда ткань упала на пол, я увидела повязку. Белую, чистую, закрывающую левую половину груди. Под ней скрывался шрам — цена моей жизни. Я коснулась бинта губами, чувствуя, как он резко втянул воздух.