Книга Встречное пари, страница 90 – Татьяна Никольская

К ней.

Я вхожу в зал, с ходу скидываю часы на запястье. Взгляд сканирует пространство, мгновенно выхватывая ее из толпы. Она стоит у панорамного окна, силуэтом на фоне ночной реки и огней «Москва-Сити». Спиной ко мне. Бархатное платье цвета вина облегает каждую линию, каждый изгиб, который я уже знаю наизусть по памяти и по тысяче украденных взглядов. Она держит бокал с водой, будто просто любуется видом. Но я вижу — её плечи расслаблены, голова чуть наклонена. Она меня ждала.

И она улыбается.

Не просто поворачивает голову. Она оборачивается всем телом, медленно, как в нашем танце, и её лицо освещается улыбкой. Не дежурной, не светской. Широкой, тёплой, чуть заговорщицкой. В её глазах — обещание. Тот самый огонь, который мы разожгли перед моим уходом. Он не потух. Он разгорелся.

— Справился? — её голос доносится сквозь приглушённую музыку. Она делает шаг навстречу.

— С партнёрами — всегда, — отвечаю я, подходя ближе. Рука сама тянется поправить выбившуюся прядь у её виска, но я сдерживаюсь. Ещё не здесь. Не при всех. — А с Игорем?

— Уложила, — говорит она легко, и в углу её губ играет усмешка. — В кабинете администратора. Спит как младенец. Дверь заперта, ключ у охранника. Утром очухается.

Идеально. Всё, как я просил. Лучше, чем я просил. Она не просто присмотрела — она решила вопрос на корню, чисто, без суеты. Моя женщина. Мысль настигает с силой удара, но я уже не отмахиваюсь от неё. Пусть будет моей. Скоро. Очень скоро.

— Ты гений, — говорю я, и это не лесть. Это констатация факта.

— Я просто умею слушать указания, босс, — парирует она, и её глаза блестят лукаво.

Босс. Это слово на её языке за последние недели потеряло всякий оттенок подчинения. Оно стало игрой. Вызовом. Лаской.

Вечер, который и так был хорош, теперь кажется идеальным. Гости расслаблены, музыка льётся, за окном — вся Москва в нашу честь. Я беру у официанта два бокала шампанского, протягиваю один ей. Она берёт. Наши пальцы соприкасаются. Искра. Такая же, как всегда. Нет, даже сильнее.

— За победу? — она поднимает бокал, глядя мне прямо в глаза.

— За начало, — поправляю я и чокаюсь.

Мы пьём. Она откидывает голову, обнажая длинную линию шеи. Хочется прикоснуться губами к тому месту, где бьётся пульс. Позже. Всё будет позже.

Она не отходит. Она остаётся рядом. Более того — она начинает флиртовать. Открыто, смело, с той самой ироничной нежностью, которая сводит меня с ума. Она ловко подтрунивает над каким-то чопорным немецким клиентом, чья жена смотрит на меня голодными глазами. Она вкладывает в шутки такой тонкий, такой точный смысл, что я вынужден сдержанно смеяться, чувствуя, как её плечо мягко касается моего плеча. Она прикасается ко мне. Легко, как бы невзначай. Кисть её руки на моём рукаве, когда она что-то объясняет. Её бедро, на секунду соприкоснувшееся с моим, когда мы пробираемся к бару.

Каждое прикосновение — обжигающий укол. Каждый взгляд — обещание.

Музыка снова замедляется. Я не спрашиваю. Я просто протягиваю руку. Она кладёт свою ладонь в мою без малейшего колебания.

Мы снова танцуем. Но теперь всё иначе. Теперь нет помех, нет срочных дел. Только она, я и зеркальная гладь реки за огромным окном. Она прижимается ко мне. Не так, как раньше — с остатком дистанции, с намёком на сопротивление. Теперь её тело мягко, податливо следует за моим. Её щека почти касается моей, дыхание тёплой волной обдает шею. Её рука лежит у меня на плече, пальцы слегка впиваются в ткань пиджака. Она шепчет что-то на ухо — какую-то бессмыслицу про то, как красив сегодня закат над рекой, которого уже три часа как нет. Её губы почти касаются кожи.