Книга Встречное пари, страница 88 – Татьяна Никольская

И это уже не приказ, а просьба.

— Подожду, — киваю я. — И за Игорем присмотрю.

Он сжимает мои пальцы и уходит быстрым, уверенным шагом к выходу. Я остаюсь одна на краю импровизированной танцплощадки, чувствуя на себе завистливые и любопытные взгляды. Я подхожу к панорамному окну, делаю глоток минеральной воды, пытаясь унять дрожь в коленях. Не от волнения. От желания.

И тут ко мне подкатывает Игорь. Он уже не просто пьян. Он — на той грани, когда человек либо валится с ног, либо начинает изливать душу.

«Маш… Мария Серг… геевна, — заплетающимся языком говорит он. Его глаза мутные, полные какой-то непонятной вины. — Вы… вы просто чудо. Как вы всё… всё это устроили. И как вы с ним…»

Он кивает в сторону, где только что исчез Александр.

— Спасибо, Игорь Владимирович, — вежливо улыбаюсь я, пытаясь взять его под локоть. — Давайте-ка пройдём, присядем. Вы устали.

— Нет, нет, вы не по… понимаете! — он отстраняется, и в его голосе прорывается настоящая, пьяная тоска. — Я… я не могу так больше. Смотрю на вас и… мне стыдно. Он-то… он железный. Ему всё равно. Игра и игра. А я… я не могу.

Внутри всё холодеет ещё до того, как мозг успевает осмыслить.

— Какая игра, Игорь Владимирович? — голос звучит на удивление ровно. — О чём вы?

Он смотрит на меня несчастными, мокрыми глазами.

— Пари, — выдыхает он, и от этого слова у меня сводит желудок. — Новогоднее. Я сказал — она порядочная, семья, дети. Не поддастся. А он… он поспорил, что раск… раскрутит тебя до постели к 23 февраля. И продлил! До 25 мая продлил! Говорит, нельзя бить лежачего, мол, ты после мужа… А сам… я же вижу, как он на тебя смотрит теперь… И всё это игра! Вся его забота, ужин этот ваш… Всё по плану!

В глазах темнеет. Мир застывает. Река за стеклом, огни, музыка — всё превращается в немое кино. Во рту — вкус медной монеты. В желудке — знакомый спазм, который не хочется сдерживать.

Снова. Снова пари. Да что со мной не так? Или с ними?

Александр и Влад. Александр и Дмитрий. И снова Александр. И Игорь.

Это насмешка вселенной? Или какая-то карма, которую я никак не могу отработать?

Всё. Всё, что было — его ирония и помощь, раздражение и восхищение, пиджак на спящую, помощь с квартирой, приближение к моим детям, ужин с видом на Москву, этот танец над водой пять минут назад… Всё было расчерчено по клеточкам. Условный рефлекс хищника на добычу. Осада, как в войне. И я, дура, уже готовая сдать крепость.

Волна ярости, гнева и ненависти ко всему мужскому полу поднимается от пяток к макушке, смывая остатки тепла, желания, глупой надежды. А на её месте появляется только одно — чистая, отточенная, беспощадная месть. Спокойная. Как решение генерала перед атакой. Ну что ж, господа. Война так война. На этот раз без правил и сантиментов.

Я быстро оглядываюсь. Горностаев ещё не вернулся. Игорь передо мной — пьяный, виноватый, слабый. И в его мутных глазах, сквозь стыд, читается то, что было всегда: влечение. Скрытое, подавленное правилами приличия, но настоящее.

План формируется мгновенно, целиком, как вспышка.

Я хватаю Игоря за руку выше локтя, сильно, чтобы он почувствовал.

— Игорь. Со мной. Немедленно.

Мой тон не терпит возражений. Он покорно ковыляет за мной. Я веду его вдоль окна, мимо бара, к служебной двери с табличкой «Служебные помещения. Только для персонала». За ней — узкий коридор, ведущий к подсобкам и кабинету администрации станции. Я вталкиваю его в первую же пустую комнату — что-то вроде кладовой для уборочного инвентаря. Запираю дверь на ключ, повернув его изнутри.