Книга Встречное пари, страница 80 – Татьяна Никольская

Я замираю, разворачиваясь к нему. Он стоит, опершись о косяк, и смотрит на меня с тем знакомым, оценивающим взглядом.

— Восьмое марта — дурацкий праздник, — повторяет он, как будто выносит окончательный вердикт. — Но ужин в хорошем ресторане — всегда хорошая идея. Если, конечно, у вас нет других планов. Детей, например.

Он подаёт это не как просьбу, не как заигрывание. Он подаёт это как выбор. Равному. Деловое предложение. И в его тоне нет ни капли неуверенности. Есть вызов. «Справишься? Или снова спрячешься за детей?»

Месяц назад я бы отказалась. Сказала бы что-то колкое про «идеальную семью» и ушла. Но сейчас… Сейчас я чувствую эту новую, зыбкую, но реальную свободу. Я — разведённая женщина. Мои дети под присмотром у бабушки. И этот мужчина, каким бы циничным и опасным он ни был, только что вспомнил о моих детях, чтобы дать мне лазейку для отказа. Но лазейка — это унижение. А выбор — сила.

В его глазах я вижу не только вызов. Вижу едва уловимый интерес. Не хищнический. Человеческий. Он ждёт. Не уверен в моём ответе.

— Боюсь, что как раз дети — мой единственный сегодняшний план, — говорю я, наблюдая, как в его взгляде гаснет та самая искра. Но я не заканчиваю. — Но, поскольку они с радостью променяли меня на бабушкины блины и мультики, мой вечер, как ни странно, свободен.

Он замирает на секунду, потом уголок его рта дёргается.

— Значит, я вынужден вас вытащить. Чтобы вы не сидели в одиночестве, жалея себя. Это плохо сказывается на работоспособности.

— Вы так заботитесь о производительности компании, — говорю я, и в моём голосе звучит та самая, забытая за месяцы, лёгкая ирония.

— Исключительно, — бросает он в ответ и называет время и место. Дорогой ресторан, о котором я знаю только по статьям в глянцевых журналах. — Не опаздывайте.

Вечером, глядя на своё отражение в зеркале лифта, я ловлю себя на мысли, что не нервничаю. Нет того привычного трепета «а как я выгляжу?», «а что он подумает?». Есть простое любопытство. И странное чувство — я иду на свидание. Не на «встречу», не на «ужин с начальником». На свидание. С мужчиной, который меня интересует. И это не страшно. Это… приятно.

Он уже там, у столика у окна. Вид на ночную Москву за стеклом — ещё один его «не-подарок». Он встаёт, когда я подхожу, и его взгляд скользит по мне — быстрый, цепкий, профессиональный. Как будто оценивает дизайн новой модели автомобиля.

— Время выдержали, — констатирует он, отодвигая стул. — Я уже начал волноваться, что вы передумали.

— И что бы вы сделали? — спрашиваю я, садясь.

— Приехал бы за вами. Деловые вопросы не терпят отлагательств, — парирует он, и в его глазах вспыхивает знакомый азарт. Он садится напротив, и официант приносит меню. Он отмахивается: «Я уже всё заказал. Надеюсь, вы не вегетарианка?»

Разговор сначала вертится вокруг работы, но он ловко уводит его в сторону. Неожиданно спрашивает про мою учёбу в МГУ, про диплом, про научного руководителя. Не для галочки. Он слушает. Задаёт уточняющие вопросы. Спорит со мной об одной экономической теории. Это не комплимент. Это — диалог. На равных. И это пьянит сильнее любого вина.

Когда официант уносит десертные тарелки, он достаёт из внутреннего кармана пиджака два узких бумажных билета.

— Вот, — говорит он, кладя их передо мной. — На выставку Петрова-Водкина в Третьяковке. Там есть его ранние, малоизвестные эскизы. Вы как-то упоминали, что вам нравится его «Купание красного коня». Может, будет интересно.