Книга Встречное пари, страница 81 – Татьяна Никольская

Я беру билеты. Они ещё тёплые от его тела. Это не подарок. Это — внимание. Он запомнил. Не дату рождения, не размер одежды. А случайную фразу о любимом художнике. Я смотрю на него.

— Спасибо. Это… неожиданно.

— Не благодарите. Мне самому интересно, — он отводит взгляд, делая глоток вина. И в этом жесте — не смущение, а нежелание быть пойманным на сентиментальности.

В этот момент я ловлю себя на мысли, которая приходит с кристальной ясностью: мне с ним хорошо. Не просто комфортно. Не потому что безопасно. Интересно. Я не защищаюсь. Я не ищу подвох в каждом слове. Я просто… наслаждаюсь вечером, вином, его умом, этим видом из окна и тем, что я здесь. По собственному выбору.

После ужина мы выходим, и он помогает мне надеть пальто. Его пальцы не касаются меня, но он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань своей блузки. Чувствую его дыхание у себя над головой. Воздух вокруг нас сгущается, наполняется его запахом — древесины, кожи, чего-то острого и мужского. Я замираю на секунду, застряв в этой ловушке из ткани и его близости. Инстинктивно хочется отпрянуть. Но тело отказывается слушаться. Наоборот, каждая клетка будто тянется к этому теплу, к этой силе, что стоит в сантиметрах.

Он поправляет воротник пальто, и его пальцы на секунду скользят по моей шее ниже линии волос. Искра. Быстрая, жгучая, пробегает по позвоночнику и растворяется где-то внизу живота, оставляя после себя сладкую, тёплую дрожь. Я резко отстраняюсь, делаю шаг вперёд, к двери. «Спасибо», — бормочу я, даже не оборачиваясь. «Не за что», — слышу я его голос, который кажется ниже и глубже, чем обычно.

Когда он провожает меня до такси, на прощание не пытается меня поцеловать или даже коснуться. Он просто кивает.

— Спасибо за компанию, Полянская. Было… не скучно.

— Взаимно, Александр Валентинович, — отвечаю я, и в моём голосе нет ни капли дежурной вежливости. — И за билеты отдельное спасибо.

Я сажусь в машину, и он закрывает дверь. Через стекло я вижу, как он стоит на тротуаре, пока такси не трогается. Сильный, уверенный, немного одинокий силуэт на фоне ярких огней.

Всю дорогу в такси я сижу, прижав ладони к горящим щекам, и чувствуя на губах забытую улыбку. Живую. Он не сделал ни одного «правильного» романтического жеста. Он был как всегда самовлюбленным и самоуверенным. И в этом была его странная честность. Он не играл в рыцаря. Он был самим собой. И сегодня этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

Впервые за долгие месяцы я засыпаю, думая не о прошлом. А о ближайшей субботе. И о том, что на выставку, наверное, стоит сходить.

Выходные тянулись, как патока. Два дня я провёл, пытаясь разобрать отчёт по азиатскому рынку и ловя себя на том, что смотрю не на цифры, а на телефон. Жду, напишет ли она? Глупо. Она не напишет. Мы не в том возрасте и не в тех отношениях.

В понедельник я прихожу раньше всех. Она тоже. Заходит в лифт, когда я уже в нём. Дверь закрывается, и мы остаёмся одни в тесной, зеркальной кабине. Она пахнет не духами — кофе и чем-то холодным, утренним, типа морозного воздуха. Она нажимает кнопку, отступая, и её локоть на долю секунды касается моей руки. Не предплечья, а именно локтя, того места, где кожа тоньше. Контакт длится меньше мгновения. Она отдергивает руку, как от огня, но не смотрит на меня. А я чувствую, как по всему моему предплечью, от локтя до запястья, пробегает разряд. Глупый, животный сигнал: «Близко. Она».