Книга Встречное пари, страница 48 – Татьяна Никольская

— У тебя сегодня «Оливье» с мясом? А Дима разве не с колбасой любит? — заботливо интересуется она.

Почему-то хочется огрызнуться. Но нет. Праздник же.

Наконец, садимся за стол. Торжественный момент — подарки. Дети уже трясутся от нетерпения.

— Папа, папа! Дед Мороз принёс! — кричит Настя, тыча пальцем в гору коробок под ёлкой.

Дима с важным видом встаёт. Он обожает эту роль — верховного распределителя благ. Он достаёт три большие, красиво упакованные коробки.

— Это Саше. Это Насте. Это Даше.

Дети с визгом разрывают обёртку. Саше — конструктор последней серии, о котором он мечтал. Я долго его искала. Насте — огромная, почти в её рост, кукла в бальном платье, которую она заказала в письме к Деду Морозу. Проблема была её спрятать после покупки. Дашеньке — дочурке Алексея с Леной — набор кухонной мебели. Я заранее у неё выпытала, какой именно она хочет.

Я смотрю на мужа. Он сияет. Дети счастливы — он молодец. Никто не спрашивает, откуда подарки. Раз папа дарит, значит, он и покупал.

— Спасибо, папа! — кричат дети, вешаясь ему на шею.

— Не за что, — скромно отмахивается он, но грудь уже колесом. Он, как всегда, купил их любовь. Моими подарками. Идеально.

Потом его взгляд падает на взрослых.

— А теперь — нашим прекрасным дамам!

Он достаёт три коробочки. Одну — мне. Другую — Люсе, третью — Елене.

Я развязываю ленточку. В картонной коробочке лежит деревянная шкатулка с незамысловатым цветочным орнаментом. Красиво. Мило. И, главное, неожиданно и… приятно. Потому что это первый его подарок за всё время нашего знакомства.

— Для твоих мелочей, — говорит Дима, целуя меня в щёку. — Ты же любишь такие… душевные штучки.

Я смотрю на шкатулку. «Душевные штучки».

— Спасибо, милый, — говорю я. — Очень приятно.

Люське он преподносит ручку в красивом футляре — «Для подписания твоих важных банковских документов».

А потом Дима вручает коробочку Елене. Она вскрикивает от восторга, ещё не открыв. Срывает бумагу. Внутри — изящный, вытянутый флакон французских духов в матовом стекле. Я знаю этот аромат. «Шанель Коко Мадмуазель». Дорого. Очень. Упаковка стильная, явно не из супермаркета.

— Димочка, это же моя любимая! — визжит Елена и бросается его обнимать. Он смущённо отнекивается, но улыбается. Широко. Искренне. Так, как мне не улыбался уже сто лет. — Как ты догадался?

— Ну, я… — он мнётся, и я вижу, как по его щекам разливается краска. Он готовился. Узнавал. Запоминал. Тратил время, силы и деньги. На неё.

Внутри неприятно холодеет. Так вот она — причина его внезапного желания первый раз в жизни купить подарки «женской половине нашей компании».

Я поворачиваюсь к Люсе. Она смотрит на шкатулку, потом на духи для Ленки, и её брови ползут вверх. Она уже открывает рот, чтобы прокомментировать в своем духе, — моя подруга всегда говорит всё, что думает. Но я поднимаю бокал с шампанским.

— С Новым годом! — и отпиваю. Вино кажется кислым. Ловлю недоуменный взгляд Люськи и глазами показываю: «Не надо. Не сейчас».

Смотрю на мужа. На его смущённое, довольное лицо. На Ленку, которая уже брызгает духами на запястье и протягивает его Алексею: «Нюхай!» Алексей нюхает и одобрительно кивает — он-то точно не знает, что это её любимые.

И я понимаю. Разница в подарках — это не скупость. Это приоритеты. Я — «душевная штучка». Она — «любимый аромат». Я получаю то, что положено жене в идеальной семье. Она получает то, чего хочет женщина.